Ваня
Шрифт:
* * *
Ваня просыпается от методических ударов и звона разбитого стекла. Судя по всему, рассвет только начался. Лагерь должен спать. Но странное дело - в спальном корпусе все окна отрыты настежь. Порывы ветра с силой то закрывают их, то открывают, ударяя со всего маху о стену. Земля под окнами усыпана разбитым стеклом. И никто не выходит, чтобы исправить положение. Впечатление такое, что в корпусе нет людей.
Немного выждав, Ваня по-пластунски подбирается к стене спальни и заглядывает вовнутрь. То, что он видит, обескураживает его и заставляет несколько раз протереть глаза: вместо спящих ребят он наблюдает пустые кровати,
Ваня перелезает через подоконник: ни ребят , ни вожатых - никого!
Ваня направляется в каптёрку. Дверь в неё открыта. Его чемодан лежит на полке в гордом одиночестве. Не теряя времени, Ваня достаёт оттуда запасные трусы, шаровары и сандалии и, переодевшись, выходит на улицу. И здесь людей не видно.
Ваня направляется к воротам. Едва он вышел за территорию его останавливает крик:
– Стой! Стрелять буду!
Ваня оборачивается и видит солдата с винтовкой наперевес.
– Кто таков есть?
– спрашивает солдат.
Ваня по обыкновению молчит.
– Ты из лагеря?
– догадывается солдат.
– Твои все недавно уехали. Как же ты это, отстал? Вот, дела! Ты что же объявления не слышал об эвакуации?
– Какой эвакуации?
– спрашивает Ваня.
– Так, ведь у нас война с немцами началась! Сегодня ночью немцы перешли границу нашей Родины. Вот такие, брат, дела!
Ваня плохо понимает, что означает - "война" и кто такие "немцы", но спрашивать ему не хочется: во-первых, потому, что он слишком рад тому, что можно не думать о порванных трусах и, во-вторых, от укусов комаров у него так распухло лицо, что он с трудом может шевелить губами.
* * *
Прошло время ...
0x01 graphic
К проходной завода военного назначения, числящегося как "Почтовый ящик N 693", подъезжает новенький чёрный эМКа (Советский автомобиль М-1). Охранник-солдат, вооружённый по случаю военного времени винтовкой, подходит к машине со стороны водителя, держащего в протянутой руке удостоверение. Охранник читает и многозначительно произносит:
– Ага, всё ясно, - и бежит открывать шлагбаум.
Пассажирам в машине он отдаёт честь.
К нему подходит напарник, сидевший в засаде на подстраховке.
– Пантелеич, ты сдурел? В авто шесть человек сидело. Надо было у всех документы проверить, а то, как бы чего не вышло!
– Ага, проверил один такой, потом в канаве оказался. Ты знаешь, кто это?- хмыкает Пантелеич.
– Нет, а кто?
– НКВД! Наверняка за нашим директором приехали. Видать конец ему пришёл.
– Давно пора, - отвечает охранник и уходит в засаду.
– Итить, его мать, - непонятно в чей адрес ругается Пантелеич.
0x01 graphic
Простов Прокопий Петрович директорствует на "Почтовом ящике N 396" с первого дня его создания. Собственно говоря, завод построен благодаря его неуёмной энергии и инициативе. Для своего детища он делает всё, что только в его силах. Он неустанно заботится о производстве, о перевыполнении плана, за что ценим начальством. При этом он не забывает интересы своих работников, за что ими любим и уважаем.
0x01 graphic
Казалось, Прокопий Петрович мог бы быть совершенно спокоен за своё будущее. Однако, он слишком хорошо знал людей и потому каждый день, подспудно, ждал неприятностей.
Вот почему его не слишком удивило, что в его кабинет нежданно-негаданно
нагрянули шесть военных с пистолетами в руках, пятеро из которых расположились по углам его просторного кабинета, а шестой, с портфелем, видимо, старший, по-хозяйски расположился на стуле напротив него и с ходу начал разговор.– Вижу, не удивлён?
– говорит старший, небрежно улыбаясь.
– Любопытно знать - почему? Грешок за собой, что ли, чуешь?
– У того нет грешка, кто ничего не делает, - отвечает Прокопий Петрович.
– Это точно.
– Чем обязан?
Военный достаёт из портфеля бумагу.
– Ознакомьтесь.
Прокопий Петрович берёт бумагу и внимательно её читает.
– Ну и что?
– говорит он, возвращая документ обратно.
– Из текста прямо не следует, что причиной катастрофы боевого самолёта, является бракованная деталь нашего завода.
– Умница. Прямо не следует, - соглашается военный.
– Но, понимаешь, какая штука: нам "прямо" и не надо. Время военное, нам достаточно и "косвенно". Улавливаешь мысль, товарищ директор?
– Не совсем.
– Прокопий Петрович, мне приказано найти виновника гибели самолёта, и будьте уверены, я его найду.
– Не сомневаюсь.
– Короче, даю тебе время до утра завтрашнего дня - найти и сдать нам вредителя, затесавшегося в твой коллектив, либо...
– Либо?
– Либо сам ответишь по законам военного времени.
– Понятно, - говорит Прокопий Петрович.
– Спасибо.
– Спасибо в карман не положишь, - говорит военный и кивает головой за спину директору, где на стене висел сейф.
– Там ничего интересного нет: только бумаги и мои личные деньги, - говорит директор. Выкладывая на стол ключи от сейфа.
– Нам твои бумаги, как собаке пятая нога.
Уходя, мужчина в штатском многозначительно улыбается директору и говорит:
– Значит, до завтра. Часикам к десяти подкатим. Успеете решить вопрос?
– Решу, - устало отвечает Прокопий Петрович.
0x01 graphic
В кабинет Прокопия Петровича входит травильщица Самоверова. Она беспрерывно вытирает взмокшие от волнения ладони брезентовым фартуком, проеденный местами серной кислотой до дыр.
– Звали, Про ...Пе...?
– говорит она с порога, забыв имя-отчество Прокопия Петровича.
– Звал, - отвечает директор.
– Ты подходи ближе, садись, не бойся.
Варвара Ивановна, впервые оказавшаяся в кабинете высокого начальника, волнуется. Она неловко садится. И смотрит испуганно, смешно вытянув шею.
– Как дела?
– считает необходимым спросить директор.
– Спасибочки вам, работаем, стараемся, - отвечает работница.
– Стараемся, да, видно не очень. Вот, есть информация, что в начале месяца вы допустили передержку на целых десять минут в серной кислоте партии корпусов бензонасоса?
– Чего? Каких корпусов?
– Каких надо, - нервничает Прокопий Петрович.- Факт передержки был или не был?
– Не знаю, не могу сказать.
Прокопий Петрович видит на лице женщины страх, и смягчается:
– Вы не волнуйтесь, Варвара Ивановна. Берегите сердце. Установлено, что ошибку допустил твой сын. Он у тебя работает?
– Ну, да. Но Ваня очень старательный мальчик. Делает всё, как я скажу. Конечно, молодой ещё, ему тяжело.
– Да уж, будь проклята эта война - мы вынуждены брать на работу детей. У тебя муж на фронте?