Варя

У Степановых крестьянам хорошо жилось. И дома в деревнях разные стояли: встречались и высокие, в два этажа, с резными ставнями, и широкие, с пристройками всевозможными. Любо-дорого посмотреть!

А здесь...

Только рваные клочья дыма, вырывающиеся из печных труб, говорили о том, что жизнь в Лаптевке, несмотря на все трудности, шла своим чередом.

Но разве жизнь это?

Варя вздохнула, разглядывая деревню.

Ох, ну и бедность.

Совсем рядом истошно зашлась лаем собака и княжна от неожиданности вздрогнула всем телом.

— Не бойтесь. На привези псина, за забором сидит, — шепнула ей Нюра.

— Знаю! Всё равно неспокойно мне здесь.

— Мне тем паче.

Варя хотела было расспросить Нюру, почему это ей «тем паче», и не успела. К саням так и высыпали неведомо откуда ребятишки, румяные от мороза.

— Барские дровеньки!

— Глядите, кто тамо!

— Барынька, дайте полушку*!

— И мне, барыньки!

— И мне, и мне!

— Нету у нас дeног! — гаркнул им Гришка.

А детки так и цеплялись за сани.

Варя сжала в кармане небольшой кошелёк. Денег у неё оставалось совсем немного, и она уже сто раз пожалела, что из родного дома взяла с собой так мало монет. Поэтому, подавив в себе благородный порыв кинуть копеечки детям, Варя строго взглянула на щуплого мальчонку в худой овчинной шубейке, полы которой подметали снег. Он вцепился своими тонкими пальцами в борт и бежал за санями вприпрыжку.

— Негоже себя так вести! Отцепись ты! В следующий раз для вас гостинцев привезeм.

Брови мальчика взметнулись вверх, и он с интересом уставился на Варю, будто хотел найти подтверждение обещания в глазах барыньки. Варя, выдержав его взгляд, увидела, как любопытство на узком лице мальчишки так и застыло, а потом сменилось настоящим страхом. Он, приоткрыв в изумлении рот, резко разжал пальцы и свалился на снег. Другие дети тут же отстали и подбежали к испуганному своему приятелю. Принялись поднимать его да расспрашивать. Варя отвернулась от детворы.

Надо же, как испугался меня этот малой. Наверно, от мороза пятна ещё ярче на лице выступили.

Она раздраженно крикнула Гришке:

— Ну и где Знающей-то изба?

— Так я говорил, что за деревней она живёт. Скоро увидите её хатку.

Наконец-то остановились против хозяйства с осевшим, будто вросшим в землю домом и привалившимся к нему маленьким хлевом.

Варя, вся в нетерпении, первой бросилась к избе Знающей, но Нюра придержала её за рукав. Пропустили вперёд Гришку и засеменили за ним гуськом по не топтанному снегу.

Гриша, поднявшись на скрипучее крыльцо, застучал кулаком в дверь.

— Бабуся, это я! Отворяй!

Вскоре в сенях послышалось шуршание, а затем лязг металлического засова. На улицу высунулась седая лохматая голова старухи, едва прикрытая цветастым платком.

— Гриша, никак ты! Да с гостями! — она прищурила узкие глазки — щёлочки. — Соколик, ты с невестушкой што ли?

— Тьфу, скажешь тоже, — смутился Гришка и перешагнул высокий порог, заходя в сени. — Из господского дома гости к тебе приехали.

Старуха заохала и замахала девушкам руками.

— Милости прошу!

Варя с Нюрой, миновав тёмные сени, зашли, крестясь, в широкую комнату с большой беленой печкой. На полу и на лавках лежали полосатые половики, а по углам валялась разная утварь. Стол, однако, был чист. Только в центре на нём одиноко стояла маленькая деревянная солонка.

Старуха замельтешила перед Варей, стаскивая с неё шапку и душегрейку.

— Сюды добро кладите. Ага, к печке поближе. Проходите, проходите, гости дорогие. Я сeдня жарко натопила-то! Как чуяла, что вы ко мне пожалуете.

Она хрипло засмеялась, продемонстрировав дорогим гостям во всей красе свой беззубый рот. С ухмылочкой выхватила у Нюры зипунок. И, пристраивая его на вешалке одной рукой, другой внезапно перевернула ручкой вниз стоявший рядом веник.

Варя это приметила и удивленно моргнула. Про этот крестьянский обычай она слыхала толи от мамки, то ли от девок дворовых.

«Зашёл к тебе пришлый, поставь голик * ветками вверх. Коли с нечистью он связан, то выйти из избы не сможет боле. Чист человек, спокойно уйдёт».

Вот, значит, как! Кажется, испугалась она меня. А виду не показала, когда встречала. Может, вообще решила, что я ведьма и есть. Тоже мне Знающая! Эх.

Варя расстроилась.

А я так надеялась на эту встречу.

Старуха тем временем, весело щебеча, поставила на шесток жестяной чайник и задвинула его ухватом в глубину печи.

— Самовару-то у меня нету, как в господском дому. Но мой чай с душицей пади такой вкусный получится, какова вы ещё не пробовали.

— Бабуся- знатная травница! — с гордостью объявил Гриша и уселся за стол.

Ну что ж, хоть чая напьюсь деревенского.

Варя села рядом на лавку. Нюра хотела было помочь хозяйке на стол собрать, но та на неё так прикриенула, что княжне даже жаль девку свою стало. Она усадила покрасневшую Нюру с собой рядышком, шепнула ей:

— Не нравится мне эта странная бабка!

Нюра едва приметно кивнула и испуганно поглядела в сторону печки, не услышала ли Варю знающая. Но та возилась с каким-то мешком, не обращая внимания на гостей.

Вскоре она разлила по кружкам свой отвар, и комната наполнилась тёплым цветочным ароматом мяты. Старушка выставила на стол сухари, присыпала их солью.

— Чем богаты, тем и рады. А может, картошечки сообразить? Капустки квашеной принести из погреба?

— Не надо, бабуся, — улыбнулся Гришка. — Мы ненадолго. У барышень к тебе дело есть.

— А шо за дело? — в глазах старухи загорелось такое любопытство, какое, пожалуй, только у ребенка и встретишь.

— Присядь, не мельтеши, — попросил её Гриша, — выпей с нами чаю свого. А про дела они тебе сейчас сами доложат.