Вечный день

— Из-за чего она скончалась?

— Точно неизвестно. Но до побережья добраться ей удалось, это мы выяснили. Она купила себе место на гражданском транспортном корабле. Но как раз тогда возобновились все эти затопления. И она считала, что ее кораблю ничего не угрожает. Только никто не сказал ей, что это не так.

Хоппер удивилась самой себе, что выложила правду о родителях. Обычно ей было куда проще наплести, что они все еще живы.

— Мне очень жаль. Правда жаль.

— У меня хотя бы остался брат. Другие потеряли куда больше близких.

— Но это же не соревнование. Чтобы почувствовать боль, вовсе не нужно терять больше других. А уж лишаться таким образом матери точно никто не должен.

На секунду на лице Торна отразилось сильнейшее волнение. Мимолетное, но несомненное, и Хоппер внезапно ощутила к новому преподавателю прилив острой симпатии, какой она не испытывала уже несколько лет. После смерти тетки она так ни с кем и не сблизилась. Брат целиком отдавался учебе, а других родных у нее не было. Только работа, да и ту она могла в любой момент потерять и отправиться куда глаза глядят.

К ее облегчению, их разговор прервал резкий оклик:

— Тедди!

В их направлении через толпу двигалась ректор, сопровождаемая вялой стайкой студентов-подхалимов. Хоппер одним глотком допила вино и поставила бокал на сервант.

— Что ж, приятно было познакомиться. Будет жаль, если ненадолго.

— Надеюсь, вы все же продержитесь до нашего первого занятия.

Она не испытывала ни малейшего желания записываться на какие-либо новые курсы. Однако ей было приятно внимание собеседника, и неожиданно для себя она проговорила:

— Это ведь через пару дней. Наверняка я все еще буду здесь. Вы преподаете географию или биологию?

— Формально — географию, — Торн вновь улыбнулся. — Но в действительности все это сплошь политика.

8

Человек на койке весьма отдаленно походил на того, которого помнила Хоппер. На вид ему можно было дать лет девяносто, а не реальные семьдесят пять. Он почти полностью облысел, а остававшиеся вокруг темени некогда каштановые волосы приобрели оттенок грязного снега. Покоившиеся поверх одеяла руки в пигментных пятнах казались неестественно тонкими, испещренное морщинами лицо было осунувшимся и дряблым. Старость рост ему не убавила — ноги под одеялом вытянулись до самого конца койки, вот только теперь они напоминали длинные палки. На какой-то момент Хоппер даже стало его жалко.

Торн спал. Он был накрыт одеялом по плечи, и выставленная на обозрение голая кожа придавала ему ужасно уязвимый вид. Три огромные подушки поддерживали его в полусидячем положении. Грудь его поднималась и опускалась почти незаметно и нерегулярно, от правой руки тянулась капельница.

Хоппер подошла к койке и подвинула плетеное кресло, чтобы сесть рядом с больным. Тихо не получилось. Он открыл глаза и повернул голову.

— Элен, — прошептал он. Даже это короткое слово потребовало от него усилий.

— Здравствуйте, Эдвард, — загодя она твердо решила во что бы то ни стало сохранять невозмутимость, однако сейчас ей определенно не удалось скрыть потрясение, и голос ее предательски дрогнул.

— Не знал, что я… настолько плох, — отозвался Торн.

— Я просто удивилась. Выглядите вы вполне прилично.

— Врать у тебя никогда не получалось, — он отмахнулся от ее попыток возразить. — Да я и сам знаю… Совсем недавно вид у меня был поздоровее…

— Вам сказали, что с вами?

— Солнце.

Значит, рак кожи или что-то вроде этого, поняла Хоппер. Несмотря на активно ведущуюся кампанию по раздаче солнцезащитных средств, уровень заболеваемости резко вырос. И болезнь, похоже, прогрессировала быстро. Увы, многие препараты в настоящее время оказались недоступны. Часть попросту превращалась в труху на заброшенных фабриках в другом полушарии Земли, на том конце оборванных снабженческих цепочек. В попытке спасти индустрию ближе к Остановке в Британию перевезли множество иностранных ученых, фармацевтов и производителей, но даже этого оказалось недостаточно.

— Сожалею, — голос ее прозвучал совершенно безжизненно; она сама не поверила бы в искренность такого сочувствия.

Торн лишь пожал плечами.

— Некоторым выпадает и похуже, — поморщившись, он чуть сместился на подушках и откашлялся в дрожащую руку. — Как твоя… работа?

— Прекрасно.

— Жизнь посреди открытого моря, как мне сказали. Именно то… чего ты всегда и хотела.

— Да. Как я и хотела.

Она лихорадочно соображала, что же еще такого сказать. Насколько ей было известно, других людей в его жизни не осталось. Не спрашивать же о планах на будущее. Элен обреченно уставилась на маленькое красное клеймо на его подушке, ярко выделяющееся на фоне окружающей белизны. Да что она вообще здесь забыла?

— Я могу чем-нибудь помочь?

Больной покачал головой.

— Нет. Винить себя я и сам могу.

— Не сомневаюсь, — она попыталась изобразить улыбку — ту самую, которую недавно демонстрировала Уорик.

Снова повисла тишина. Торн перевел взгляд с посетительницы на изножье койки.

— Сколько же мы с тобой не разговаривали?

— Пятнадцать лет, — Хоппер вспомнила его кабинет в университете. Вспомнила, как вышла оттуда в последний раз, когда узнала правду о нем. Ее словно обожгло образами прошлого.

— Ты, наверное… злишься на меня.

— Всем нам приходится делать выбор. Вы свой сделали, — внезапно ее охватила ярость — ярость от того, что гнев ее теперь направлен на такое беспомощное ссохшееся создание, которому не хватает сил даже смотреть ей в глаза.

— Я бы тоже злился.

Хоппер глубоко вздохнула и сглотнула ком в горле.

«Я осталась в университете только из-за вас, Эдвард. Вы стали для меня примером. Вы и ваша работа. И мне казалось, вы знали об этом. Я думала, вы боретесь с этими людьми. А потом оказалось, что вы один из них. Я не могла не уйти».

Сколько раз она представляла себе этот момент, репетировала, как выскажет ему все, что думает о нем! И вот теперь ни одна из придуманных и заготовленных фраз не выговаривалась. Слишком много всего, чтобы разом выложить. В голове сплошной сумбур.

Торн отвернулся, уставившись в окно.

— Эдвард…

Он снова повернулся к ней.

— Зачем вы послали за мной? Зачем… — Хоппер осеклась и, покосившись на дверь в коридор, продолжила тише: — Зачем написали мне?

Он тяжело выдохнул и на мгновение тоже перевел взгляд на дверь. Хоппер решила, что поняла его предостережение: «Осторожно!» Потом Торн выдавил: