Вечный день

— Ты была права, — проговорил Дэвид. — Гетин все еще жив. И до сих пор работает.

Она схватила его за руку.

— Правда? До сих пор работает?

— Правда, Элли. Он действительно существует. У него официальный паспорт.

Хоппер позволила себе выдохнуть. Вот и зацепка, живая связь с Торном. Этот человек сможет объяснить, почему найденная ею фотография столь важна.

В центре дворика перед оратором встал на колени первый из собравшихся, высунув язык для принятия облатки.

26

Элен, Хетти и Дэвид остались одни. Сдвинув поближе стулья, они сидели во дворике, все еще наполненном запахом благовоний, пота и пыли.

Вскоре после завершения церемонии люди разошлись, и магия собрания разом развеялась: общий хор перешел в отдельные реплики, узы единения распались. Хетти никак не прокомментировала сходку. Лишь разровняла граблями песок, залила водой кострище да аккуратно расставила стулья вдоль стены.

— Как вы его нашли? — заговорила первой Хоппер.

— Просмотрели реестр трудового найма, — отозвался Дэвид. — У Хетти эти сведения наверху собраны. Об этом, хм, известно очень немногим, скажем так. Полная информация, за исключением нескольких последних месяцев.

— И как же вы заполучили ее?

Хетти медленно проговорила:

— Кое-кому пришлось здорово рискнуть.

Она сверкнула своим единственным глазом достаточно сердито, чтобы пресечь дальнейшие расспросы. Хоппер взяла у Дэвида листок бумаги, и он пустился в дальнейшие объяснения:

— Через месяц после смерти Гетина — мнимой смерти — в правительстве появился новый сотрудник, некий Стивен Малвейни. Вот только личность его поддельная, причем проделано все довольно топорно. Отметки о предыдущих местах работы неубедительные и узнаваемые. По сути, шаблонные записи спецслужб при переоформлении: два года в министерстве транспорта, три — в министерстве внутренних дел. Удивительно, что они вообще потрудились изменить даты. А фото Малвейни просто взято из досье Гетина. Похоже, им и в голову не приходило, что кто-то примется наводить справки.

— Так как мы с ним поговорим?

— Сейчас и решим.

— Дэвид, как насчет платы? — вмешалась вдруг Хетти.

Тот достал из кармана конверт и передал ей. Женщина открыла его и принялась пересчитывать измятые банкноты.

— Откуда они?

— Да отовсюду. Как обычно. Неотслеживаемые.

— Точно?

— Хетти, да разве я хоть раз давал тебе негодные купюры? — Хранительница хмыкнула, не отрываясь от счета. — Там небольшая добавка, если тебя что-то смущает. Мы же понимаем все сложности.

Отсчитав какую-то определенную сумму, Хетти развернула веером оставшиеся купюры, что-то пробормотала и затем спрятала их в рукаве.

— А кто были эти люди? — полюбопытствовала Хоппер.

— Хиваро. Из Южной Америки, если вы о таких никогда не слышали, — ответила женщина с некоторым вызовом, предполагая, что Элен с ее британским произношением абсолютно не сведуща в плане других культур. Хоппер оставалось только признать про себя ее правоту.

— А что это за место?

— Просто музей, — пожала плечами Хетти.

— Никогда раньше не встречала подобные церемонии в музеях.

— Возможно, вам стоит почаще наведываться в музеи, — хозяйка с неприязнью уставилась на нее своим единственным глазом.

Тут поспешил вмешаться Дэвид:

— Музей для всех, кто хочет сохранить свои традиции живыми. Некоторые общины не хотят привлекать к себе внимание больше необходимого. Хетти, я могу воспользоваться твоим телефоном? Мне нужно связаться с редакцией.

— Звони с настенного, посередине зала.

Дэвид ушел, оставив женщин сидеть вдвоем. Хетти все еще держала грабли, которыми разравнивала песок, и теперь принялась рассеянно выводить ими круги возле своей металлической ноги, мурлыкая под нос песенку. Но тут же прекратила свое занятие, стоило Хоппер заговорить:

— Много людей знают об этом месте?

— Достаточно.

— Почему вы занимаетесь этим?

Хетти глубоко вздохнула и медленно выдохнула, обдумывая ответ.

— Каждый из нас что-нибудь или кого-нибудь потерял, даже здесь. Но эти люди, они потеряли всё. И я считаю, что они должны иметь какое-то место, хотя бы для таких вот собраний. Без лишних вопросов.

— А вы? Откуда вы сами родом?

— Из Бельгии. Теперь это Житница. Но раньше там была Бельгия.

— И когда вы оттуда уехали?

— Когда там объявилась ваша страна.

Хоппер проигнорировала выпад.

— Как вам жилось, когда вы сюда перебрались?

— Мне повезло. Нашла работу прислугой. Работала в доме одного богатея, присматривала за ним. У него не было семьи, и после смерти он завещал мне дом. То было еще до Двенадцатого закона. — Упомянутый закон предоставлял правительству право реквизировать собственность и запрещал ее наследование иностранцами. — Лет двадцать назад. Потом я продала дом и переехала сюда, — Хетти умолкла и устало потерла глаз.

— А ваш дом на родине… каким он был?

— Да как и везде. Как и здесь до Остановки. Сейчас-то, конечно же, нет. Сейчас там… — она пожала плечами. — Ад.

— Откуда вы знаете?

— От мужа, Томаса. Когда пришли вы… когда пришла ваша армия, он остался в нашем городе. Гент, так он назывался. Мы договорились, что я переберусь в Англию, а Томас присоединится ко мне на одном из последних кораблей. Наставлял меня найти здесь дом и дожидаться его. Года через два я получила от него письмо. Рассказал, каково там. Все говорили, что я сошла с ума, пытаясь вернуться. Пожалуй, они не очень-то и ошибались. И все же мне удалось добраться до нашего бывшего дома. Я должна была увидеть Томаса снова. До меня дошла весть, что он умирает, и так оно и было. А потом, после его смерти, я вернулась. Хотя при этом и понесла потерю, — она постучала кольцом на пальце по металлическому протезу. — Это было несколько лет назад.

— Мне очень жаль.

— Вы же не виноваты, — пожала плечами Хетти и добавила: — После всего этого я и считаю своим долгом предоставлять хоть какое-то место каждому. Каждому, кто не отсюда.

— Я вас понимаю.

Женщина поерзала и сменила тему:

— Так что это за человек, которого вы ищете? Что в нем такого особенного?

— Пока даже не могу сказать, правда. Еще ничего не ясно. Но найти его для нас очень важно.

— Чтобы навредить тем, кто сейчас верховодит в стране?