Вечный день

— Как прервалась беременность?

— Естественным образом. У меня произошел выкидыш на восьмой неделе. Я толком и осознать не успела, что беременна, как все уже закончилось.

Дэвид внезапно постарел на годы.

— Почему же ты не рассказала мне тогда?

На какое-то мгновение Хоппер живо ощутила то место внутри себя, где развивался ребенок. Она вся напряглась, к горлу подступили слезы.

— Я чувствовала себя такой виноватой. Чувствовала, что утрата ребенка являлась наказанием… Прежде всего за то, что я его не хотела. Я ошиблась, что не сказала тебе.

— А почему потом не стала говорить?

— Потому что не хотела причинить тебе боль. Мне казалось, что для тебя это будет еще большим ударом. Ты ведь так хотел малыша… А я… я только и могла сказать, что потеряла его. Поэтому и скрыла.

— Господи. Ты говоришь, что ты… что мы…

— Да.

— М-да… что же это за мир такой, в котором я слышу подобное и думаю, что, может, оно к лучшему… Что за мир!

Несколько минут они сидели молча. Сигарета Дэвида окончательно дотлела, и он сунул окурок под кровать. Затем заговорил:

— Возможно, план Давенпорта, этот его союз с американцами ради ядерного оружия, как-то связан с рацией, что ты нашла, и с попыткой Торна что-то сообщить американцам. Возможно, ты вовлекла меня в стоящую историю.

— Может быть.

— Будем надеяться, я вспомню, что такое журналистика, а? — улыбнулся Дэвид.

— А если мы все-таки найдем эту вещь, чем бы она ни оказалась? Если с ее помощью можно будет сместить Давенпорта?

— Не знаю. Только не пойми меня неправильно. Он заслуживает наказания. Но предстоит проделать еще очень многое, чтобы вернуться хотя бы к подобию нормальной жизни.

Он растянулся на койке. Хоппер так и сидела в изножье, уставившись на противоположную стенку, и пыталась понять, почему же она все это делает и что же придало ей ощущение, будто в ее жизни снова появился смысл. Вот только разобраться в собственных мыслях было нелегко, особенно в таком измотанном состоянии.

В конце концов она, наверное, тоже заснула, сидя. Потому что следующее, что она осознала, был тихий стук в дверь. Элен опустила ноги на пол и осторожно потрясла Дэвида за плечо:

— Нам пора.

28

Внизу перед складским зданием, под ярким вечерним солнцем, их поджидала машина скорой помощи, припаркованная задней частью вплотную к дверям — недавно доставили двух больных. После поспешной санитарной обработки всего салона автомобиля врач пожал руки Элен и Дэвиду.

Хоппер поймала себя на том, что благодарит спасителя неуместно формальными фразами, словно чопорная натянутость могла передать ее искренние чувства.

Он кивнул:

— Надеюсь, что бы вы ни искали в соседнем здании, оно того стоило, — с этими словами он развернулся и пошел по проходу между кроватями, задевая их края полами своего длинного серого халата.

Дэвид и Хоппер уселись на каталку в машине, и женщина-водитель — худая и бритая наголо, в точности как и спасший их врач, — повезла их по пустеющим в преддверии комендантского часа улицам.

— Что собираешься делать? — заговорил первым Дэвид.

— Найду способ подобраться к Гетину. Он единственный известный нам человек из прошлого Торна, который все еще жив.

— То есть просто собираешься повидаться с этим Гетином? А что будешь делать после своего ареста?

— Мой брат…

— Твой брат один раз тебя уже вытащил, Элли. Но рано или поздно он отречется от тебя. Как-никак, у него дети. Обещай, что сейчас просто переночуешь дома, а потом мы что-нибудь придумаем. Вместе!

— Да. Конечно. Прости.

После этого они сидели молча. Скорая помощь приблизилась к улице Квинсвей и, съехав с главной дороги, принялась петлять по району, пока не оказалась в паре кварталов от дома Дэвида. Женщина остановила машину и заглушила двигатель.

— Я буду осторожна, Дэвид, обещаю, — заговорила Хоппер. — И дам тебе знать, как переговорю с Гетином.

— Договорились. Завтра как ни в чем не бывало пойду на работу в редакцию. Не сомневаюсь, они уже выяснили, что мы были женаты, но кроме этого мне остается только бежать из Лондона.

— Удачи.

Дэвид улыбнулся и, не оглядываясь, спрыгнул на асфальт, захлопнул за собой дверцу и двинулся в сторону дома.

— Куда теперь? — впервые заговорила женщина-водитель.

— Бетнал-Грин, — Хоппер назвала адрес Гетина, который запомнила с листка, что они раздобыли у Хетти. Водитель кивнула и завела двигатель.

* * *

Дорога много времени не заняла: перед комендантским часом и без того хилый поток машин иссякал.

Хоппер толком не продумала план действий. Она лишь знала, что должна спросить Гетина о фотографии и коробке. Все остальное — что ей плести, если он вызовет полицию, — оставалось для нее неясным.

Водитель свернула на улицу Гетина, немного сбавила обороты двигателя, однако, приблизившись к нужному дому, не остановилась, а, наоборот, набрала скорость и промчалась мимо. Элен увидела свет в доме и, как ей показалось, даже силуэты людей на нижнем этаже. На какое-то мгновение ей захотелось вырвать руль у бритой женщины.

— Что вы делаете? — выпалила она.

— Вы разве не заметили?

— Что не заметила?

— Трое. В трех машинах. Поджидают вас.

Хоппер бросила взгляд в зеркало заднего вида.

— Нет. Остановитесь. Нужно вернуться. Я должна поговорить с человеком в этом доме. Это важно.

Женщина покачала головой.

— Выйдете сейчас, и вас арестуют. Что бы вы там ни затевали, придется проделать это по-другому.

Словно в подтверждение ее слов, у первого же перекрестка Хоппер увидела двух полицейских, праздно привалившихся к стене. Однако они тут же выпрямились и внимательно осмотрели скорую помощь. Элен порадовалась про себя тонированным стеклам в машине.

— Я просто не выпущу вас здесь, — заявила женщина.

— Но мне нужно встретиться с ним.

— Даже ценой собственной жизни?

— Да.

— Чушь. Вам лучше переждать. Я не допущу, чтобы вас арестовали, — она задрала левый рукав, открыв стянутый швами длинный уродливый шрам вдоль всего предплечья. — Повидаетесь с ним позже, — твердо повторила она. — Это не стоит вашей жизни. Ничего не стоит.

Хоппер откинулась назад и обреченно уставилась в окошко. Скорая помощь уносила ее прочь от последней зацепки.