Ведьма

Спустился с деревянного крыльца в четыре ступеньки. Тихо.

Сделал несколько осторожных шагов в ту сторону, откуда донесся звук. Что-то зашуршало, засуетилось в кустах жасмина, и прямо на него выскочил ежик и засеменил по дорожке.

Майя негромко засмеялась на крыльце. Кис с облегчением повернулся: "Вот видишь, это всего лишь ежик!"

– Пока всего лишь ежик. Кто следующим в гости пожалует?

– Ложись спать, Майя. Никто не пожалует, уверяю тебя. Ложись.

Хотел бы он сам верить собственным словам...

Майя послушно ушла, а Алексей тщательно закрыл все ставни, проверил замки, погасил везде свет: на случай, если кому взбредет в голову, что Кис мог увезти беглянку на свою дачу, он решил придать своему пристанищу нежилой вид. Он включил в темноте свой компьютер, установил с купленных дисков программы и стал открывать одну видеозапись за другой.

Ни одно из увиденных им лиц ему ни о чем не говорило. На черно-белой пленке, - скорей всего, с камеры наблюдения поста охраны (или встроенной кем-то камеры-шпиона?), - были засняты сцены подписания и передачи каких-то бумаг, денег, пожатия рук, обмена репликами. Камера была фиксированная, люди выходили из кадра, входили, бумаги были видны издалека, многие напоминали списки (женщин для отправки в бордели?), но при специальной технике их, скорей всего, можно будет увеличить до читабельных размеров. Ясно, что все заснятые лица и сцены имели отношение к одному общему делу, которое, тем не менее, прямо нигде не было названо, - конспирация соблюдалась грамотно. По всей видимости, эти физиономии должны соответствовать фамилиям в документах, и таким образом вместе они составляли вполне увесистый компромат.

Потом в кадре возник вход в какое-то здание, на этот раз в цвете, кто-то снимал ручной видеокамерой. Театр, пустой зрительный зал. Камера двинулась за кулисы, миновала коридор с гримерными и "вошла" в дверь, за которой оказались театральные склады. Дальше камера снимала из-за большого фанерного ящика, на котором крупно и размыто была видна надпись "не кантовать", и выхватила двух человек, вернее, полтора, потому что один наполовину был скрыт ящиком. Они о чем-то говорили, - специалисты по звуку смогли бы, наверное, расшифровать их диалог, но простым ухом разобрать слова было невозможно. Затем оба двинулись к противоположной стене и принялись переставлять ящики. Добравшись до нижнего, они его вскрыли. Из него были извлечены довольно объемистые пакеты.

Тот, что справа, разрезал ножом веревки, вскрыл упаковку и вытащил из пакета шахматные фигуры. Ножом он открыл низ коня и высыпал на подставленную ладонь своего собеседника белый порошок. Тот лизнул и кивнул.

Далее происходила сцена передачи денег, в кадр задвинулась охрана, и уже ничего нельзя было рассмотреть за их спинами. Впрочем, самое главное уже было заснято...

Последняя запись зафиксировала ужин в ресторане, так же в цвете. Некоторые лица уже были знакомы по предыдущим записям, были и новые. Одно из них Кис узнал: это был его старый знакомец со времен, когда Алексей работал на Петровке. "Знакомец" принадлежал к Солнецевской группировке, а солнцевские, между прочим, давно и хорошо засветились в Европе и по наркотикам, и проституции... Тосты за успех, объятия, поздравления, собравшиеся праздновали какую-то удачно завершенную сделку.

– Это Кузя, - раздался сзади Майин голос.

Положительно, она умела возникать в пространстве, будто материализовалась из него прямо за его спиной. Кис обернулся.

– Кузя?

– Кузен мой, Лазарь. Вот он, смотри, - она ткнула ноготком в экран компьютера.
– Неужели ты его не узнаешь, он же известный актер!

Конечно, Кис его узнал. Актеров в последнее время развелось немыслимое множество, и все они, едва появляясь на экране, оказывались уже каким-то образом "известными", - во всяком случае, именно так их представляли в бесконечных рекламных роликах и передачах. Если фамилия Кузи-Лазаря Алексею ни о чем не говорила, то лицо он признал: не так давно этот актер играл в длиннющем низкокачественном телесериале. Кис фильм не смотрел, но реклама с физиономией этого сладенького брюнета успела набить оскомину.

– А вот эти двое, - Майя указала на другие два лица, - это те самые, чей разговор я подслушала, когда они были у нас в гостях! Алеша, Лазарь единственный, кто может нам помочь! Он хорошо знаком с этими людьми, и сможет узнать, кто меня заказал! Надо ехать к нему, слышишь! Только лучше мне ехать одной... При тебе, боюсь, он ничего не скажет.

– Или за мою невинность опасаешься?
– усмехнулся он, вспомнив вчерашний разговор Майи с кузеном по телефону.
– Я тебя одну никуда не могу отпустить, и не мечтай.

Майя довольно улыбнулась, будто ей сделали комплимент.

– Так мы поедем к Кузе вместе?

– Поедем, раз ты считаешь, что он может нам дать информацию.

– Я ему позвоню сейчас.

– Полночь!

– Да у него только день начинается!

Кис включил сотовый и протянул Майе. Она набрала номер. Пьяный баритон кузена отчетливо донесся до Алексея: "А, привет, хулиганка! Слушай, хорошо, что ты позвонила! Я решил тебя моим имидж-мейкером сделать! Это же гениальный ход! Как ты додумалась, сестренка? До сих пор успокоиться не могу, что самому в голову не пришло! Такая реклама! Пойдешь ко мне работать? А, слушай, я серьезно, ты же сама жаловалась, что надоело дома сидеть, так давай..."

Майе с трудом удалось вставить несколько слов и договориться о встрече назавтра. Она положила телефон на стол и взяла Алексея за руку.

– Скажи мне, все будет хорошо?

– Обязательно.
– Он не убрал свою руку.

– А сейчас спать?

– Спать.

– Спокойной ночи, Алеша, - сказала она, все еще не выпуская его руки.

– Спокойной ночи...

Пауза. Майя смотрела на него, словно учуяла, что он хотел что-то добавить.

– Ты... Ты не боишься спать одна?
– выговорил Кис.

– Боюсь.

Пауза длилась. "Решись!" - говорили ее глаза.

Наконец, он с трудом произнес:

– Не бойся. Я буду рядом.

Она усмехнулась и ушла.

Он остался сидеть у компьютера. Ему было стыдно за свою слабость. Только он никак не мог понять, в чем она, слабость: в том, что он хочет быть с ней, - или в том, что он не смеет быть с ней...

Он слышал, как скрипнула кровать в другой комнате. Майя не спала. Ждала его?

Кис встал со стула. Постоял и сел обратно. Зажал голову руками, пытаясь отогнать мысли о Майе.

Снова скрип кровати, на этот раз более продолжительный. Майя встала. Вот и тихие шаги босых ног. Голова его поплыла. Ему не хватало воздуха.

Сейчас она откроет дверь...

И он знал, что крепость будет сдана, и белый флаг уже выброшен, уже покорно и позорно висит на виду, смиренно развеваясь навстречу победительнице.

Дверь тихо открылась, и Майя безмолвно возникла на пороге, глядя на него огромными, зовущими глазами.

Алексей встал и распахнул руки. Ему показалось, что она взлетела, роняя плед, как ненужную шкурку, и впорхнула в его объятия.

И вот тогда, когда они плотно сомкнулись у нее на спине, когда он вжал ее тело со всей силой в себя, - вот тогда-то он и зазвонил, их мобильный.

Номер которого они не давали никому.

Они замерли, не разнимая рук, словно звонок проткнул их, как бабочек в коллекции, невидимым стержнем.

Кис вспомнил, что не выключил телефон после того, как Майя говорила с кузеном.

Телефон затих.

Кис, выпустив Майю из мгновенно остывших объятий, подошел к столу, взял сотовый в раздумье. Если у Кузи стоит определитель, это мог звонить он. Телефон зазвонил в его руке с новой силой, будто звонивший точно знал, что его непременно должны услышать.