Вепрь

Кивнув, Вепрь повернул ключ зажигания. Мотор заработал.

— Жива, — сказал он. — В полнейшей прострации, но жива. Мой человек забрал ее за долги.

За какие долги, он уточнять не стал, для Кур-женко это и без всяких объяснений звучало солидно и убедительно.

Медленно спустив машину с холма, Вепрь подъехал к даче. Придерживая Веронику за плечи, Олег подвел ее к отцу, а потом подошел к Вепрю.

— Между прочим, Трохин Вениамин Андреевич — ты просил меня найти его…

— И что?

— Я нашёл, — Олег вынул из кармана сложённый вчетверо листок. — Это адрес.

Вепрь взял листок и не глядя сунул в карман.

Спустя несколько минут они с Курженко и его дочерью уже летели до шоссе, подгоняемые попутным ветром, и Город приближался к ним со скоростью сто пятьдесят километров в час…

Глава двенадцатая

Нотариус была маленькой полной женщиной лет пятидесяти, с веселыми бесцветными глазами, звонким детским голоском и огромной медной копной завитых волос.

Поднявшись с кресла, она откашлялась, сверкая золотыми перстнями, и огласила содержание договора. Валерий Анатольевич, внимательно вслушиваясь в каждое слово, согласно кивал, Тонечка глупо улыбалась. Вепрь же ничем не выдавал своей радости по поводу совершённой сделки.

Закончив читать, нотариус предложила скрепить договор подписями, что обе стороны и сделали с превеликим удовольствием. Потом, улыбаясь, пожали друг другу руки.

— Ну, вот и все, — проговорил Вепрь. — Моя работа выполнена. Когда вы думаете переселяться, Валерий Анатольевич? Мне бы хотелось, что бы вы это сделали как можно скорее. Завтра вас устроит?

— Вполне, — отозвался Курженко. — Завтра же мы освободим вашу квартиру, Володя. За это не беспокойтесь.

— Кстати, я нашёл для Виктории подходящую клинику, главный врач — мой хороший знакомый. Он уже в курсе. Вот адрес клиники.

Валерий Анатольевич растрогался до слез. Мужчины еще раз обменялись рукопожатиями, и супруги Курженко удалились.

Вернувшись в машину, Вепрь позвонил.

— Агентство недвижимости «Центр города», — отозвался нежный девичий голос.

— Добрый день. Я бы хотел как можно скорее продать свою квартиру. Очень дешево. Двухкомнатная в десятиэтажном доме на Грибоедова… Девушка, если я говорю «очень дешёво», это и означает «очень дешёво». Для меня главное, чтобы это произошло как можно скорее… Да-да, Скажите, пожалуйста, ваш адрес… Журавского, семнадцать… Спасибо, я к вам заеду. До свидания, девушка…

* * *

Оля открыла ему двери и, едва он переступил порог, на цыпочках потянулась к его уху.

— К тебе пришли, — прошептала она. — Он ждёт в твоей комнате.

Вепрь чмокнул её в щеку, похлопал себя по поясу (пистолет был на месте) и вошел к себе.

— Приветствую вас, Сергей Алексеевич, — услышал он голос с легкой хрипотцой и сразу же убрал руку с пояса.

Человек сидел в кресле, у окна, и Вепрь, стоя против солнца, не мог разглядеть лицо. Но голос его он узнал мгновенно.

— Ого! — он задернул занавески. — Какие гости удостаивают меня порой своим посещением! На этот раз пожаловал сам КГБ!

— ФСБ, — поправил его Сосунок. — А разве ты знал, что я…

— Ну конечно! Не принимай меня за идиота. Зачем пожаловал?

Сосунок поерзал в кресле. Потом взял со столика какую-то книгу, открыл ее на последней странице и, не поднимая глаз, сообщил:

— У меня есть на тебя материал. Хватит на три пожизненных заключения. И, поверь, в моих силах его использовать.

— Что ты говоришь! — Вепрь с деланным испугом всплеснул руками, словно кисейная барышня, услышавшая свежую сплетню. — И что, у меня нет никаких шансов?

— Вепрь! Не надо шутить! — предупредил Сосунок, по-прежнему пялясь в книгу. — Ты ведь знаешь, что я достаточно крут, чтобы засадить тебя на веки вечные.

— Конечно, знаю, — согласился Вепрь. — Иначе бы я тебя не взял на «Рылеев».

Только теперь Сосунок поднял на него зеленые умные глаза.

— Да, кстати, если ты знал, что я воюю по ту сторону баррикад, зачем же взял меня в напарники?

Вепрь развёл руками, присев на край кровати.

— Как стало известно — ты достаточно крут. Умеешь быстро выполнять приказы. И ко всему ещё, котелок у тебя варит вполне сносно. Да и потом, на «Рылееве» мы были с тобой по одну сторону баррикады. Или ты считаешь, что если бы Ливергант узнал, что ты из органов, то принял бы тебя с распростертыми объятиями?

Сосунок откашлялся и принялся шарить в карманах в поисках сигарет. Вепрь кинул ему свою пачку, зажигалку. Сосунок закурил.

— Ну, хорошо. Ты ничего не боишься, и тебе не важно было, на кого я работаю. Но зачем тогда ты вытаскивал меня с «Рылеева»?

— Ты был моим напарником, — устало объяснил Вепрь. — Почему ты не хочешь меня понять? Я не бросаю своих напарников, даже если они сотрудники ФСБ и валяются связанными на полу, как вяленая вобла.

Сосунок подошёл к форточке, выбросил окурок и стряхнул табак с ладони.

— Я рад, что у тебя такие принципы. Иначе бы сейчас с тобой разговаривал другой человек, — он опять развалился в кресле. — Тот чемодан, — напомнил он. — Скажи честно: что в нем было?

— Деньги. Без малого десять миллионов долларов. Неужели ты не знал, ради чего шёл на риск? Я хотя бы понимал, что, в случае удачи, получу пятьдесят процентов от суммы, десять из которых должен буду отдать тебе… А ты-то ради чего? За Родину?

— Это моя работа. Когда монтёр идёт чинить проводку, он не спрашивает, зачем он куда-то попёрся. Он просто идёт делать своё дело.

— Однако монтеру ни за что не заработать десять процентов от пяти миллионов баксов, — заметил Вепрь. — Что ты сделал со своей долей? А, Сосунок? Мне очень интересно. Не передал же ты её в фонд поддержки жителей Будённовска…

— А почему бы и нет? Я знаю множество мест, где пригодились бы эти деньги. И знаю множество трупов, которые ни за что бы не стали трупами, появись я вовремя с этими деньгами. Но я распорядился иначе…

— Честно отдал своему полковнику? И с тех пор они исчезли из поля зрения?