Вепрь
Шрифт:
Схватив телефон, Женька совала его Славянке: «Ты Вепрю звонила? Звони немедленно, какой там, к черту, топор, у них пистолеты! Краб был с ними, я слышала его голос! Звони скорее, он приедет, он спасет!»
А вот дальше она совсем ничего не помнила. Знала только, что Сергей ответил ей, когда входные двери уже начали вышибать.
«Никому не открывайте! Не открывайте ни под каким предлогом, я скоро буду! Славянка, ты слышишь меня? Славянка!»
Загрохотали выстрелы, посыпались искры, пули утыкались в стены, проделав в обоях аккуратные
Двери вылетели.
Костя с топором был смят и раздавлен в долю секунды, почти мимоходом — огромный детина с ружьем словно бы нехотя взмахнул левой рукой, и Костя уже лежал на полу без сознания, а Женька визжала над ним, пытаясь зажать себе рот руками.
Её легонько ткнули прикладом в лоб, и она упала рядом с Костей.
Но Славянке почему-то страшно не было, хотя ей тоже без всяких разговоров больно сунули кулаком в лицо, а когда она упала, принялись жестоко пинать ногами.
Потом, плеснув в лицо водой, спросили про диск.
«Я отдала его», — ответила она, уже сама не слыша себя и плохо соображая.
«Кому?»
Снова боль и плывущие в темноту звезды, видимо, это был удар в затылок.
«Скоро он будет в Сочи. А вы все умрете».
Она засмеялась, а может, ей это просто показалось.
Ее вытащили из квартиры, кинули в машину и долго куда-то везли. Потом остановились. Где они находятся, она не знала.
«Может быть, ты все же отдашь нам диск по-хорошему?»
«Он у Ливерганта. Вам конец».
Бандиты о чем-то поговорили между собой.
«Может, отвезем ее к Скруджу?» — услышала она и снова, как ей показалось, засмеялась.
«Круглов тоже умрет! Может быть, он уже умер! А диска у меня уже нет, вы опоздали на пару часов…»
Дверца автомобиля распахнулась, удар отбросил ее на асфальт. В глаза ударил свет.
Потом она увидела над собой огромный пистолет, в лучах солнца казавшийся чернее черного. Потом пистолет опустился, больно уперся ей в ребра; склонившийся над ней незнакомый страшный парень, зло улыбнувшись, дернул спусковой крючок…
Пуля пробила ребро, прошла сквозь легкое и вышла из спины, воткнувшись в асфальт. Сгоревший порох сжёг кожу вокруг раны.
Бандиты сели в автомобиль, и «Ниссан-Патрол» на крейсерской скорости покинул место преступления…
Виталий Быков, водитель расписного грузовика, развозящего кока-колу, видел все. Он был метрах в двухстах от джипа, когда обратил внимание, что на автостраде впереди него происходит что-то неладное. А когда подъехал ближе и увидел в руках у склонившегося над телом девушки парня пистолет, слегка струхнул. Затормозил.
Солнце светило ему в глаза, и рассмотреть номер на джипе он не смог.
Быков остановил машину. Когда преступники уехали, он выскочил из кабины, подбежал к лежащей девушке и приложил пальцы к сонной артерии. Она едва заметно вздрагивала. «Жива», — подумал Быков. Вскочив, он выбежал на дорогу и замахал руками…
Славянка
была без сознания. Ее уложили на заднее сиденье остановившейся «Волги».И так же в беспамятстве она попала на операционный стол Десятой городской больницы.
Ей повезло.
Её утянутая бюстгальтером грудь сбила Фикса, привыкшего иметь дело с мужчинами, с толку: ствол пистолета ткнулся чуть правее сердца.
Глава тринадцатая
Тихонько мурлыкая под нос «Настоящего полковника», Вепрь вышел из лифта и через арку, неслышно ступая по мраморным плиткам, направился к квартире с собственным ключом.
Дверь поддалась сантиметров на десять. Затем последовал металлический шорох и толчок — накинутая цепочка не дала дальше ходу.
Он постучал по косяку.
— Эй, хозяева! Кто дома есть?
Внутри квартиры что-то грохнуло, и кто-то почти бегом кинулся к двери. Вепрь спрятал ключ и, кашлянув, провел ладонью по выбритым щекам.
Двери на секунду прикрылась, звякнув, слетела цепочка, и дверь вновь распахнулась. Не дожидаясь приглашения, Вепрь шагнул в прихожую.
Валерия Анатольевича Курженко словно парализовало.
— Я смотрю, вы и не собираетесь обустраиваться в этой квартирке… — протянул Вепрь. — И правильно делаете. Скоро вас отсюда вышвырнут.
— Ах ты… гад! — Валерий Анатольевич обрёл наконец дар речи, лицо его налилось кровью, и он шагнул к Вепрю. — Мы с Тонькой до последнего считали, что это какое-то недоразумение, не верилось, что ты обычный мошенник… Но когда оказалось, что в компании «Терра Нова» Владимир Русецкий уже не работает и вообще погиб две недели назад, нам всё стало ясно.
Он схватил Вепря за отвороты кашемирового пиджака и встряхнул.
— Зачем ты заявился сюда, скотина? Посмеяться над нами? Думаешь, я не смогу тебя раздавить? Да я тебя, гада, двумя пальцами…
Что именно он сделает, Валерий Анатольевич не договорил. Вепрь ткнул ему в солнечное сплетение, и Курженко, скрючившись, зашелся в кашле.
— Что это? — услышал Вепрь за спиной.
В двух шагах от него в дверях стояла Тонечка. Выглядела она неважно — это была уставшая, измученная женщина в годах, которую чрезвычайно утомили жизненные тяготы. С полным безразличием глядела она на стоящих перед ней мужчин. Потом она остановила уставший взгляд на Вепре. Словно бы узнав его, слабо улыбнулась.
— Володя? Вы всё-таки пришли… Объясните нам, Володя, что здесь происходит? Мы с Валеркой уже Бог знает что начали про вас думать… Решили, что вы мошенник. Оформили нам обмен на чужую квартиру, нашу старую квартиру срочно продали и концы в воду. Вы с деньгами, а мы на улице.
Вепрь рассмеялся:
— Вот же чёрт! Приходят же людям такие мысли в голову!
Он увидел, как выражение ненависти постепенно сходит с перекошенного лица Валерия Анатольевича, и, чтобы этот процесс не зашел слишком далеко, тут же добавил: