Вертолет
Шрифт:
– Живем, Ваня! – прокричал оператор. Он стоял уже на столе, возле салатницы. Приподняв салфетку с прижимающей ее вилкой, он узрел то, о чем просил Матвей: нарезанные плиточками куски сыра, основательный кусок батона и полурастаявший кубик масла. Должно быть, хозяева недавно позавтракали, – недалеко от салатницы лежал огрызок огурца, в кухонной мойке громоздились стаканы.
Отомкнув от пояса штык-нож, Сергей споро взялся за дело. Нарезая сыр по возможности ровными кирпичиками, кидал на заранее расстеленный брезент. Масло пришлось упаковывать в полиэтиленовые кульки. В конце концов дошла очередь и до хлеба…
– Все, Ваня, тащим! Посылка номер раз, – перебравшись на подоконник, оператор привязал тюк к нити и махнул рукой. – Вира помалу, Ванек!
Южин без особого труда поднял объемистый груз до уровня форточки,
Энергия переполняла Матвея. Не зная, куда деть себя, он расхаживал по крыше взад-вперед. Голуби держались в отдалении, не решаясь приблизиться к странному существу, однако время от время кося в его сторону оранжевые любопытствующие глаза. «Их счастье», – решил про себя Матвей. Отложив автомат, он встал на руки, легко пробежался по шиферу. Вздумал было решиться на сальто, но вовремя усомнился. А ну как не получится? Вот и загремишь под уклон… Гвоздь, прижимающий шиферную волнистую плиту, торчал наружу, напоминая корабельный кнехт. Собственно говоря, они и пользовались им, как кнехтом, наматывая нить чуть пониже массивной, порыжевшей от ржавчины шляпки. Подобные грибки кособоко выглядывали там и тут. Ухватившись за ближайший, Матвей натужно закряхтел. Ничего из этого, конечно, не вышло. Гвоздь остался на месте, а Матвей в досаде попинал его каблуками. Усевшись сверху, стал разглядывать раскинувшийся под тополями дворик.
Собственно, двор был как двор. Собачка обнюхивала фонарный столб и некрасиво задирала тощую лапу. Басовито орали играющие дети и, гоняясь друг за дружкой, кидались какими-то щепками. Все движения – в темпе медлительных, вытанцовывающих на арене цирка слонов. Матвей снисходительно фыркнул. В песочнице пластмассовые лопатки выкапывали ямку-котлован, вполне способную вместить в себя всех пятерых обитателей вертолета. Бабочку, порхающую на уровне третьего этажа, желтую, как лимон, можно было запросто прошить короткой очередью.
Матвей опустил глаза ниже.
Сморщенный старичок сидел на скамейке у подъезда. Голова его чуть тряслась, а вместе с ней тряслись и пигментные пятна, густо покрывающие дряблое лицо. Несмотря на приличное расстояние, Матвей видел его до последней морщинки. В водянистых глазах старика лучилось угасающее прошлое; настоящее, шумное и цветное – отражения в них не находило. Сидел старичок однако, кокетливо припечатав ладошки к скамье, взвалив одну ножку в коротковатой брючине поверх другой. Рядом с ним пристроился серо-полосатый кот. Покусывая время от времени грязноватую грудку, он с удивлением разглядывал собственное отражение в луже. Прищемив зубами очередное насекомое, с осторожностью трогал водный глянец неуверенной лапой. Мир приасфальтового зазеркалья его не пугал, но из состояния всеобщей ясности и объяснимости, вероятно, выводил. Так обезьяна, глазея в зеркало, тщетно пытается ущипнуть скрюченными пальцами своего двойника. Злясь и нервничая, колотит зеркалом по мохнатому колену и возобновляет попытки. Кот взирал на лужу с большей выдержкой. Разумеется, загадка требовала разъяснения, но придумывать что-либо эффектное, по-эйнштейновски акробатическое, коту было лень. Жужжание мух отвлекало, кроме того не следовало забывать о песике, обнюхивающем столб за столбом и дерево за деревом. Кот крутил ушастой головой, косясь на старика. Тот сидел абсолютно неподвижно. Слово «суета» для него умерло, взор ветерана лазерным прицелом бил в одну и ту же точку. Кот пробовал было проследить за взглядом человека, но, видимо, потерпел неудачу. Старик рассматривал недоступное постороннему глазу. Возможно, это недоступное принадлежало к той же мистической категории, что и зазеркалье луж.
Скучая, Матвей подхватил ползущего по шиферу жучка, с любопытством приблизил к лицу. Жук напоминал крупную черепаху, многочисленные шипастые лапки его возбужденно шевелились.
– Ох, и пахнет же от тебя, – Матвей брезгливо швырнул жучка с крыши. – Полетай покуда…
Коснувшись пальцами натянутой нити, ощутил ритмичную дрожь.
– Быстро однако управились!.. – порывисто наклонившись, он энергично стал вытягивать нитку. – Кажется, и набрали прилично. Надо будет лейтехе выписать благодарность…
Опасность десантник почувствовал спиной. Может быть, просигнализировало обоняние. Чужой запах щекотнул ноздри,
и почти точас он расслышал вкрадчивые шажки… Матвей обернулся, не выпуская из рук петель. И тут же позабыл о грузе, об оставшихся внизу товарищах. Два огромных желтоватых глаза следили за ним с дистанции не более двадцати шагов. Двадцати шагов – для него, для хозяина жутковатых глаз хватило бы одного легкого прыжка.– Черт! Сколько же вас кругом!.. – Матвей еще пытался шутить. Но в следующую секунду уже ринулся за автоматом. Изготовившийся к атаке кот опередил человека. Когти его скребнули по шероховатому рельефу шифера, гибкое тело взвилось вверх. Матвей закричал что было силы.
Тюк со снедью, утянутый к небу, неожиданно пролетел мимо изумленного Вани Южина, вытравив всю нить до конца, вздрогнул и неспокойно закачался.
– Что еще там стряслось? – Сергей встревожено взглянул на Южина. Солдат пожал плечами. И только тут до них долетел далекий вопль.
– Так… – оператор взволнованно огляделся, в сомнении прикинул метраж, отделяющий их от раскачивающейся нити. – Значит, так… Оставайся, Ваня, тут, а я разузнаю, что и как.
Прижав одной рукой автомат к груди, он толкнулся ногами. У Вани Южина захолонуло дух. Не имея такой практики в прыжках, как Матвей, оператор чуточку перестарался. Правая кисть успела вцепиться в нить, но тело пронесло по инерции вперед. Описав двойную дугу, новоявленным маятником он ударился спиной о кирпичную кладку. Впрочем, на подобные мелочи не стоило обращать внимание. Мышцы стремительно заработали, вытягивая тело наверх. Узлы и петли, попадающиеся на пути, он сейчас не разбирал. Более того – они мешали ему. Тревога удесятерила силы, лейтенант поднимался с головокружительной скоростью. Еще немного, и Сергей уже выглядывал из-за краешка крыши. «Если это только шутка!..» Он заранее скрежетнул зубами. Но это не было шуткой. Открывшаяся взору картина заставила его похолодеть.
Продолжая кричать, Матвей трепыхался в пасти семенящего в направлении чердачного окна кота. Животное не спешило. Слуха оператора коснулось довольное урчание.
– Стой, подлец! Стой, я тебе сказал! – передернув затвор, оператор бросился следом. И вовремя мелькнула мысль: если кот ускользнет на чердак, то там люди будут бессильны. Под открытым небом они владели своим главным оружием – вертолетом. Это значило пулеметы, сдвоенную пушку и ракеты. На чердаке, среди балок и множественной рухляди, они рисковали разбить машину в первые же секунды.
– Ну, тварь! – Сергей на бегу вскинул автомат, ударил пулями по удирающему животному. Парочка светляков полоснула по брюху беглеца. Кот взвизгнул, но не остановился.
– Ладно! Ты сам напросился. Сам… – оператор, шумно дыша, упал на одно колено. Палец прирос к спуску, дрогнув, дал команду грохочущей очереди. Сергей выпустил весь рожок. Часть пуль пришлась по ногам кота, часть угодила в вертлявый зад. Выронив Матвея, кот заходил вьюном, пытаясь узреть столь больно ужалившего недруга.
– Матвей! – оператор в нерешительности стоял на месте. Теперь он и сам был совершенно беззащитен. – Матвей! Постарайся отползти от него подальше! А я сейчас… Позову мужиков и вернусь.
Он видел, что сержант чуть пошевелился. Коту же было пока не до него. Зализывая лапы, он нервно встряхивал головой и снова принимался работать языком. Боль на какое-то время отбила аппетит. Спотыкаясь, Сергей бросился к вертолету. На полпути растянулся, споткнувшись о какую-то заусеницу.
По счастью, его разглядели издалека. Когда было нужно, полноватый Константин умел торопиться. Оператор еще забирался в кабину, а над головой уже шумели набирающие скорость лопасти.
– Кот!.. – Сергей хватал распахнутым ртом воздух. – Здоровенный такой котяра! Сграбастал, скотина, Матвея. Я стрелял в него, попал… Должно быть, они еще на крыше…
На каждую его несвязную фразу Константин сосредоточенно кивал. Чибрин дышал в затылок и что-то стонуще себе выговаривал.
– Не скули, капитан! – Константин кричал, стараясь перекрыть рев двигателя. – Бегом к люку и будь на стреме!
Чибрин подчинился без звука. Оператор тем временем, спешно натянув на голову наушники, запускал бортовой компьютер. Оторвавшись от крыши, вертолет плавно взлетел.
– Где? – Константин не тратил времени на длинные фразы.
– Правый склон крыши. Почти на самом конце… Там чердачное окно, понимаешь?