Вертолет

На пугающе розовой поляне он остановился. Здесь серых тварей сгрудилось не меньше десятка. Рыча и кусаясь, они раздирали то, что осталось от разведчиков. Некогда живая плоть превратилась в обыкновенное мясо. Мучительный спазм едва не согнул капитана крючком. Чибрин никогда не жаловался на зрение, – в данном же случае он предпочел бы полную слепоту. Возможно, картина была естественна для природы, но людям созерцание подобных ужасов зачастую стоит основательной седины.

Шепотом ругаясь, сержант, задержавшийся возле Чибрина, остервенело передернул затвор. С одним магазином он уже расправился.

– Береги патроны, – выдохнул Чибрин. – По глазам… Бей этих тварей по глазам!..

А в следующее мгновение бойцов атаковали. Сразу с двух сторон. Десантники встретили нападающих прицельным огнем. Пули калибра 7,62 убивали гигантских грызунов, но в массе своей остановить не могли. Место павших мгновенно занимали живые – не менее жадные и свирепые. И в этом полном отсутствии страха перед мощью цивилизации крылось нечто чудовищное, чего не в состоянии был воспринять человеческий мозг. Противостояние длилось недолго. При дефиците огневых средств оно и не могло длиться долго. Дрогнув, десант начал отходить. Крысы следовали по пятам, хотя длительная погоня их явно не увлекала. Просто не было причин наседать на двуногих пришельцев и дальше. Добычи без того хватало. Кое-кто из хвостатых грызунов уже терзал клыками собственных убитых собратьев, многих тянуло вернуться на ту обагренную кровью поляну. Это и позволило Чибрину сохранить оставшихся людей. Соблюдая относительный порядок, бойцы отходили, и странный псевдобамбуковый лес продолжал трепетать от грохочущих выстрелов.

* * *

Шмель гудел так, что его было слышно даже в салоне. И пилот, и оператор, ничего не соображая, следили за виражами огромного насекомого. Вертолет завис над поляной – самой обыкновенной лесной поляной. Крупные бутоны цветов чуть покачивались от воздушной струи винта, трава лениво шевелилась. Электронный альтиметр показывал добрую сотню метров, глаза же говорили об ином.

– Аберрация!.. Это просто оптическая аберрация. Ни за что не поверю! – руки пилота нервно подрагивали на штурвале. Вторя его волнению, машина неуверенно покачивалась.

– Может, мы спятили? – у оператора тряслись губы. – Вспомни! Еще утром все было в норме. Мы загрузились, приняли ракеты, а потом… Может, все началось после той чертовой молнии?

– Что началось, что?! – пилот упрямо замотал головой. – Нет, Серега, я тебе точно говорю: это какая-то аномалия. Либо аномалия, либо у нас что-то с глазами.

– А лес? А это славное насекомое?… Что, тоже аномалия?

– Уничтожь его! – выкрикнул пилот. – Умоляю! Врежь по этому стервецу очередью. Вот увидишь, все сразу рассыплется. Это как мозаика в калейдоскопе – поверни на какой-то угол, и узор сразу изменится.

– Сейчас попробуем, – оператор движением пианиста прошелся по клавишам бортового ЭВМ. – Сейчас, Костик, сейчас…

– Одну-единственную очередь!.. – бормотал пилот, – и увидишь, все сразу прекратится.

– Хотелось бы верить… Пары снарядиков хватит? Из пушки?

– Хватит…

Система наведения запульсировала сигналом готовности. Словно пьяный, оператор ткнул пальцем в малинового цвета клавишу. Из-под фюзеляжа басовито рявкнула двадцатимиллиметровая автоматическая пушка. Шмеля, опустившегося за секунду до этого в желтую сердцевину ромашки, сбило с цветка. Второй снаряд просвистел мимо. Выписывая бешеные спирали, насекомое понеслось ввысь, быстро исчезло из поля зрения.

Все осталось как прежде. Вертолет продолжал зависать в воздухе. Совсем рядом и так далеко продолжала ерошиться буйно заросшая земля.

– Вот такие пироги, Костик. Калейдоскоп не сработал… Может быть, сесть? По крайней мере, оглядимся.

– Сесть, но куда? – пилот с нервическим смешком указал вниз. – В эту зелень? Да мы утонем в ней! И винт поломаем о траву. Вон какие стебли!

– Тогда куда подаемся? На базу?

– На базу… А дотянем ли мы до нее в таком состоянии?

– Что ты имеешь ввиду?

– Если этот шмель – величиной с собаку, то дистанция в сорок-пятьдесят километров тоже должна была увеличиться. Смекаешь, о чем я?

– Так… Сейчас пораскинем мозгами. Бред, конечно, но ведь делать-то что-то надо.

– Пропорции! Вот, что необходимо оценить. Хотя бы приблизительно…

– Сейчас, Костик, разберемся… Значит, если запас хода у нашей машинки порядка восьмисот километров, а с запасным баком раза в полтора больше, то, учитывая размеры шмеля, это может составить… – оператор набросал колонку цифр на мониторе, сосредоточенно зашевелил губами.

– Господи! Ты так спокоен!

– А что еще остается делать? Психовать и рвать на себе комбез? Ладно, если бы это помогло… Сколько топлива мы издержали?

– Примерно треть.

– Стало быть, треть, – веснушчатое лицо оператора поморщилось. Арифметика в нынешней, не самой благоприятной ситуации давалась ему нелегко. – Черт! Сколько же это будет?… Получается коэффициент равный пятнадцати-семнадцати, а если так, то… Послушай, Костик! Кажется, все тип-топ. Долетим и при таком раскладе.

– Думаешь, долетим?

– А что? Движки исправны, гирокомпас работает, на местности как-нибудь сориентируемся.

– Как-нибудь!.. – передразнил его Константин. – А ты подумал, что мы скажем на этой твоей базе? Или ты полагаешь, нас соберутся послушать? У них же учения, запарка! И к кому ты, интересно, рискнешь обратиться? Нет нам хода назад, понимаешь? Нет!

– Хорошо, а что ты тогда предлагаешь! – заорал в ответ оператор. Нервы у него тоже были на пределе. – Что нам, так и висеть над этой чертовой поляной?

Оба умолкли, но крик оператора, похоже, подействовал на Константина. Чуть подняв вертолет, он двинул его по краю уходящего вдаль луга. Винты разрубили какого-то зазевавшегося комара, и тут же мимо пронеслась огромная муха. Догоняя ее, стрекоча стеклянистыми крыльями, из ослепительной высоты спикировала вниз стрекоза.

– Господи!.. Сколько же это будет продолжаться! – пилот на мгновение зажмурился, машинально накренил аппарат. Вертолет прибавил ходу. С одной поляны, перемещаясь по затененному каньону меж смолистых, убегающих к небесной синеве стволов, они перебрались на другую, более широкую. Главный сюрприз ожидал их здесь.

– Что это? Погоди-ка!.. Это же… Это…

– Корова, Серега… Самая натуральная корова, чтоб я сдох!

Животное было привязано к колышку – бревну размерами с добрую корабельную мачту. С аппетитом пережевывая траву, корова обмахивалась хвостом, сгоняя с ребристых боков мошкару и слепней, неспешно переставляла свои шишкастые от прилипшего репея ноги.

Вертолет завис неподалеку. Сергей с Константином завороженно следили за ленивыми перемещениями животного. Зрелище и впрямь навевало трепет. Одно дело увидеть слона, лишь вдвое превосходящего человека по высоте, и совсем другое – повстречаться с гороподобным экземпляром обыкновенной коровы.