Вертолет

– Скажи, что с нами, Серега?

– Это молния, Костя. Я думаю, это она…

– И что же теперь? Мы всегда будем такими?

В голове оператора сверкнуло. Он встревожено уставился на коллегу.

– Послушай! Тот десант… Мы ведь высадили их уже после удара молнии. Понимаешь? Значит, они тоже?…

Пилот понял его сходу. Вертолет с ревом взмыл к кронам сосен-великанов. Маршрутная карта высветилась на мониторе компьютера. Место выброса десантного подразделения было помечено зеленой звездочкой. Летающая крепость понеслась к своим недавним пассажирам.

* * *

Теперь все вокруг напоминало о крови: и малиновый жук, неспешно переползающий по древесной коре, и маковые, оставшиеся далеко внизу бутоны. Кровью было заляпано плечо сержанта. На этом плече до последнего он тащил искусанного пулеметчика. Голубой погон был теперь цвета засохшей крови. Чибрин покосился на Ваню Южина. Голова радиста беспокойно перекатывалась из стороны в сторону, с губ срывались несвязные слова. Капитан протянул руку, коснулся его лба. Настоящая печь!.. И тоже ничем не поможешь. Правая нога бедолаги чудовищно распухла. Причина – пустячок, укус рыжего муравья. Эти самые муравьи стали их второй напастью. Когда расстались с гигантскими крысами, откуда ни возьмись нахлынули полчища муравьев. Проворные, размерами с добрую кошку, они сновали под ногами людей, шевеля усиками-антеннами, бесстрашно бросались в атаку. Главным образом их интересовали трупы – но если бы только уничтоженных крыс! Тогда-то Южин и попробовал раздавить одного из насекомых сапогом. Тельце муравья явственно хрустнуло, но сам он, изогнувшись, впился в ногу радиста. И снова пришлось пускать в ход оружие.

А потом было отступление. Сначала вчетвером, а когда пулеметчик скончался, – уже втроем. Ивана несли по очереди. Каким-то чудом сумели взобраться на дерево. Здесь время от времени тоже появлялись муравьи. Сержант сбивал их прицельными одиночными выстрелами. Об экономии патронов речи уже не заводили. Одного из непрошеных гостей капитан попытался смахнуть автоматом, уцепив «Калашников» за ствол, как дубину. Ничего хорошего из этого не вышло. Насекомое цепко ухватилось за приклад. Растерявшись, Чибрин разжал пальцы, и «Калашников» полетел вниз вместе с насекомым. Впрочем, оружия пока было предостаточно: еще два автомата, ракетница и тяжелый подсумок с «диверсионными» взрыв-пакетами.

– Ну как, Ванек? Слышишь меня? – сержант склонился над бормочущим в бреду радистом. Взглянув на капитана, покачал головой. – Вот ведь штука! Змея так не кусает, как эти бестии. Что там у них – яд или муравьиная кислота?

– Бес их знает, – Чибрин передернул плечом. Настороженно оглядел ветку, на которой они расположились, полез в карман за куревом. – Спички есть?

– Обязательно, – сержант кинул ему коробок. – Как думаете, товарищ капитан, может, снять ему жгут? Лекарств все равно нема, так что один хрен. Чего парню мучиться? И сапог надо бы разрезать.

И снова Чибрин пожал плечами. Смутно он чувствовал, что все его командирство кончилось. Был командир, да сплыл. Сначала потерял людей, потом потерял себя. Уж что-что, а потеряться в этих кошмарах было совсем не сложно.

Сержант тем временем разрезал жгут на ноге раненного и занялся осмотром оружия. Магазины, штык-ножи он аккуратно протирал, укладывая возле себя, патроны сортировал, ссыпая в береты.

– Ничего, товарищ капитан, отобьемся. Все ж таки не безоружные. – Сержант любовно огладил цевье автомата. – Дед у меня в Отечественную воевал. Где-то на финской границе. Уважал расхваливать «Суоми» и «Шмайсеры». А «ППШ» называл поленом. Я ему не верил, а после в музей сходил и поглядел. И впрямь полено поленом. Чем-то даже смахивает на старинные мушкеты с пищалями. Те тоже были дуры, дай боже, – сержант вздохнул. – Дед-то у меня невысоконький был, в роте маршировал в последнем ряду. Так «ППШ», рассказывал, у него вовсе забирали. Чтоб, значит, не смешил людей. Уже потом, когда грянул тридцать девятый и наши поперли на Линию Маннергейма, его в разведку перевели. Там он и обзавелся трофеями поизящней. В разведке вроде как разрешалось.

– Ты это к чему?

– Да вот все думаю, как бы ему понравились наши нынешние «Калашниковы»?

– А чего не понравиться? Конечно, понравились бы.

– Вот и мне так кажется. У меня вообще иногда мысли странные появляются. В детстве дед еще про Ленинград блокадный рассказывал, вот я и фантазировал, как бы всю мою утреннюю кашу с капустой тушеной да туда бы… Я-то их терпеть не мог – и все как-то хотелось разделить по справедливости…

– Смотри-ка! – не слушая подчиненного, капитан глазами указывал на горящую спичку. Язычок пламени в самом деле был необычным. В сущности, вообще никакого язычка не было. Шаровидный огненный сгусток голубоватого оттенка медленно пожирал восковую плоть спички, подползая к пальцам Чибрина. Тот резко взмахнул рукой.

– Обожгло? – сержант тоже заинтересовался.

– Да, – капитан задумчиво сунул в зубы сигарету. – Пожалуй, Матвей… Тебя ведь Матвеем зовут?

– Так точно, товарищ капитан, – сержант кивнул и даже чуть улыбнулся.

– Так вот, Матвей, надо бы нам поосторожнее играться с огнем. Расстреляем боезапасы, только это, считай, и останется.

– Станем, значит, как пещерные люди? – сержант невесело усмехнулся.

– Точно…

Капитан вскинул голову. Издалека долетел знакомый гул. Он привстал. Над землей плыла эскадрилья боевых самолетов.

– Черт! – сержант стиснул в руках автомат и тоже поднялся. – Кажись, настоящие, а?

Капитан не ответил, но почувствовал, как защипало правый глаз. Левый был сух и суров. Правый хотел плакать.

* * *

– Я читал, после Бородинской битвы еще несколько лет по тем местам мор ходил. Более ста тысяч убитых солдат и ополченцев, да еще сколько лошадей! И все это несколько месяцев покоилось под открытым небом…

Оператор шел чуть впереди, взведенным пистолетом поводя время от времени из стороны в сторону.

– Японский городовой!.. Что же здесь все-таки стряслось?! – пилот, тоже вооруженный пистолетом, склонился над окровавленной тушей гигантской крысы, брезгливо поморщился. – Кажется, пулевые отверстия. Вон на черепушке, видишь?

– По-моему, все ясно. Парни наткнулись на этих чудищ и открыли огонь…

– Так!.. А это мне уже не нравится! – Сергей поднял с земли автомат. – Вон и чей-то подсумок лежит.

Они зашагали было вперед, но тут же остановились. Впереди послышался подозрительный шорох. Оператор обменялся с коллегой взглядами. Шепотом предложил:

– Может быть, наши?

Прячась за узенькими стволами стеблей, пилоты осторожно возобновили движение. Они углублялись в сумрачные дебри леса, фактически представлявшие собой буйные заросли августовской пожелтевшей травы.

– Осторожнее! – оператор кивнул Константину на озерцо воды, на краю которого они очутились.

– Сам вижу.

– А вон и каракатицы какие-то плавают.

Оба уставились в сторону разлапистых, стремительно скользящих по поверхности воды насекомых. Константин опустил руку с пистолетом. С этой стороны опасности ждать не пприходилось, однако в воздухе явственно ощущался запах смерти. На этот самый запашок они потихоньку и двигались.

Странное чувство наваливалось на людей в этом жутковатом лесу. Все было непривычно и немного не так. Разве что небо устойчиво радовало глаз прежними красками, и пилоты поневоле вскидывали головы, словно лишний раз убеждались в незыблемости хоть какой-то части окружающего мира. Свой отсчет они продолжали вести от обыденного. Так было проще. По крайней мере на первых порах.

– Черт! Да это же муравьи! Ну да, самые натуральные муравьи! – оператор поднял оружие. – Ты взгляни, что они тащат! Вот, стервецы!..