Видели ночь

– Ну не может же у тысячелетнего вампира совсем не быть амбиций?

– Не знаю… Может, их реализует Перл. А может, он просто устал. Знаешь, почему в Нью-Йорке такой беспредел? Потому что над ними нет Данте, который может устроить геноцид силой мысли. Скеллис - просто вша, балдеющая от своей безнаказанности. Но встреться он с настоящей силой, которой даже оружие не нужно, облизывал бы нашей Перлите туфли и проливал бы горькие слезы.

– Интересно, как же вы живете в таком жестком режиме?
– спросил я непринужденно. Я хотел спросить “чем вы питаетесь”, но эта формулировка показалась мне недостаточно корректной.

– Не все другие, а конкретно вы?

– О, - Джоули покачал головой, - для рядовых есть донорские пункты, а мы… Ты и представить не можешь, сколько есть мальчиков и девочек, согласных кормить нас абсолютно добровольно.

На это я не нашел что ответить. Я это и представить себе не мог. Во всяком случае, раньше.

– Тебе не кажется это извращением?
– сказал я, наконец.

– Полностью с тобой согласен, - усмехнулся он.
– Но что поделать, если древние методы сразу помещают нас под перекрестный огонь. Ты удовлетворен?

– Почти. Последний вопрос. Данте случайно не хватит на всю страну?

Джоули опять рассмеялся. И позволил, в конце концов, получить ответ на вопрос, касающийся вампиров, который меня всегда занимал - куда же деваются клыки, когда они закрывают рот. Ответ: никуда. Они острые, но далеко не такой длины, как пытаются нас уверить режиссеры дешевых фильмов, поэтом отлично вписываются в прикус.

– Ты забавный, Финикс. Кокаин тебе правда помогает - как и мне.

– Но ведь наркотики на вас не действуют.

– Много ты знаешь, - фыркнул он.
– Угнетающие не действуют, это правда, - героин, морфин… А кокаин - милое дело.

– Амфетамины, эфедрон?

– Тоже.

– А галлюциногены? Мескалин?

Джоули посмотрел на меня внимательнее, чем мне того хотелось бы.

– Спал с драг-дилером.
– пояснил я.
– Его убили два года назад.

Я опустил тот факт, что однажды ночью, вдоволь натрахавшись с Камалем, я прихватил с собой граммов триста чистого снега, пока он валялся в отруби. Честное слово, ничего плохого у меня и в мыслях не было, невинная шутка. Но когда утром я принес товар назад, то только поцеловал замок. Труп Камаля выловили через сутки из Гудзона.

– Слушай, джанки-бой, я знаю тут кое-кого, кому с тобой будет интересно поболтать. Бери этот винегрет и морфин, и навестим нижний уровень нашего замка.

Вместе мы направились вниз по лестнице к первому этажу, на который днем мне не удалось проникнуть. Перед нами возник коридор со многими дверями, но на гостиницу это не было похоже. Проход направо отделяла решетка.

– Это что, тюрьма?
– спросил я.

– Дом не наш, - пояснил Джоули, возясь с замком.
– Как использовали эти помещения раньше, можно только догадываться. Тут было полно воды, плесени, каких-то ржавых цепей, капканов… Как использую я, увидишь.

Комнаты, комнаты, комнаты - ванная, что-то типа кухни, что-то типа пустого танцзала с зеркалами на всех стенах. Еще лестница - вниз. Ну не многовато ли лестниц для одного человека? В смысле, для меня.

Внизу была даже не комната - так, коробка. Кровать два на два, стол с грудой всякого хлама и песочные часы в половину человеческого роста. Богемная обстановочка. На кровати сидела девушка в красном шелковом кимоно. Бледность такая, что я даже сразу принял ее за не-мертвую. Может, из-за чернющих волос и глаз, которые блестели как сливы, натертые воском. Она раскладывала пасьянс, то и дело роняя карты на пол.

Увидев нас, она вскочила так стремительно, что карты разлетелись по всей кровати. Прямо как у Льюиса Кэрролла.

– Это Аргенти, - сказал Джоули, забирая у меня морфин.
– Мой ручной донор.

– Джоули!!!
– закричала она и прыгнула ему на шею. Забавный акцент, немного южный, чуть глотающий слоги. Джоули стряхнул ее довольно грубо, но видимо это было нормой. Она хватала его за руки и смеялась почти истерически.

Подходить я не стал. Остался на лестнице, присел на ступеньках за перилами и наблюдал, как она спешно перетягивает руку у локтя. Меня она будто не замечала. Джоули взял ее руку и лизнул от сгиба до запястья, потом пощелкал по шприцу и ввел в вену. Она замерла, застыла, прекратила подавать какие-либо звуки и начала покачиваться, как змея перед заклинателем. Развела руками над головой, одела их замком на шею Джоули. Ее блестящие волосы укрыли их обоих. Это было немного похоже на танец. В процессе она стянула с Джоули футболку и сбросила свое кимоно, они целовались, извиваясь на россыпи карт.

Я раньше никогда не замечал в себе склонности к вуайеризму, но в последнее время во мне появилось довольно много нового. Прислонившись головой к перилам, я наблюдал за ними почти в полудреме. Секс был банальным, но аура мощная, штормовая. Можно было чувствовать кожей, как по комнате плывут волны, завихряющиеся где-то в середине и уходящие в никуда. Если бы они не разбивались, а скапливались в атмосфере, это запросто могло бы вызвать какое-нибудь стихийное бедствие. У меня по коже бежали мурашки. Интересно, Джоули вообще знает пределы своей силы? И это ведь не демонстрация, а всего лишь случайные обрывки…

Когда я очнулся, то понял, что пробыл в трансе час. Сейчас было уже почти шесть. Сколько же мы с Джоули проболтали? А они спали - абсолютно беспечно, сплетаясь волосами и укрывшись покрывалом, которое наполовину сползло. Интересно, если бы захотел, я смог бы убить его сейчас? Не уверен, что хочу услышать ответ.

Я подошел и провел ладонью по спине Джоули. Она оказалась такой гладкой, что даже жаль было отнимать руку, поэтому я не удержался и погладил еще раз. Он медленно обернулся и уставился на меня сонными глазами.

Я показал на часы.

– А… - Он встал, сдернув с Аргенти покрывало и закутавшись в него.
– Ну, ты, Финикс… присмотри за ней… накорми…

И ушел вверх по лестнице. Я услышал, как щелкает решетка, но хлопанья двери не дождался. Значит, их лежбище тоже было где-то здесь, на этом этаже.

На полу валялось красное кимоно. Я поднял его и укрыл Аргенти. При ближнем рассмотрении я увидел в ее волосах длинную снежно-белую прядь, завивающуюся волной. Во сне она повернулась и раскинула руки - вены сплошь побитые, ни одного живого места. Чувствуется стаж. На шее несколько заживших укусов и один свежий, похожий на качественный засос.

Заглядевшись, я и не заметил, что она уже не спит и смотрит на меня круглыми глазами без каких-либо признаков кайфа.

– Ты кто?
– спросила она, натягивая кимоно.

– Друг.

Она взглянула на пластырь на моей шее.

– Ага, понятно.

Я ничего не стал объяснять, просто поставил перед ней фруктовый салат. Она скривилась - знаю, как не хочется есть после дозы - но ложку взяла и принялась лениво ковыряться в тарелке. Я сел рядом, оглядывая ее жилище.

– Ты здесь живешь?