Викинг

Свен печально улыбнулся и положил руку на плечо конунга.

– Ты уже раньше сам это понял. Тебе необходимо заново завоевать уважение Канута и других воинов. Иначе, ярл, я должен тебя предупредить, что Канут вряд ли согласится тебе подчиняться. Скорее уж, он сам попытается занять твое место.

Виктор замолчал, с тревогой думая о трудностях, которые его ждут впереди. Может ли Канут оказаться тем предателем, о существовании которого его предупреждал уже Свен?

А ведь, наверное, Рейна и была той невидимкой, которая следила за ним весь день! Виктор улыбнулся. Ну что же, хоть одна загадка разрешилась. Остается только надеяться, что слова Свена окажутся правдой и Рейна, действительно, чувствует к нему такое же влечение, какое он испытывает к ней с момента их первой встречи.

ВОСЕМЬ

Прошло несколько дней, однако, Виктор больше не встречался с Рейной. За это время он значительно лучше освоился в мире средневековых людей. Это было для него тем более просто, что многое в их жизни казалось ему знакомым, словно он вырос в это время, в одном из норманнских поселков. Память, а вернее, какое-то шестое чувство подсказывало ему, для чего служат те или иные предметы, орудия, как нужно поступать в разных ситуациях, во время некоторых церемоний. Конечно, не все шло гладко, но в таких случаях ему на помощь приходил Свен и подсказывал правильные решения. Виктор уже на второй день своего пребывания в Ванахейме перестал задумываться над тем, почему он так легко вживается в совершенно чуждый мир. Он даже не стал ломать себе голову в поисках ответа на вопрос, как это ему удалось заговорить на языке древних викингов. В конце концов, Виктор решил, что все эти знания хранились где-то в глубинах его подсознания, и перестал об этом думать. По правде говоря, с каждым днем у него оставалось на это все меньше времени, так как многому приходилось учиться в этой новой для него жизни.

У народа, населявшего Ванахейм, наступила горячая пора. Стада коров и овец перегнали с горных пастбищ поближе к поселению. На полях рабы начали посев овса, ячменя и льна. Свободные викинги-воины тоже были заняты, в основном заготовкой пищи. Они охотились на тюленей или рыбачили, и Виктор очень скоро стал привыкать к виду вялившейся трески и устойчивому рыбьему запаху. Кроме того, мужчины собирали яйца морских птиц и познакомили своего ярла с дьявольски опасным занятием – охота на тупиков, во время которой человек становился на краю высокого, нависавшего над морем утеса и с силой швырял сеть на длинной веревке, пытаясь поймать раскормленных птиц в тот момент, когда они взлетали с гнезда.

В первый раз, когда Виктор увидел, как Ролло, стоя на краю пропасти, бросает в пролетающих птиц свою сеть, он поразился тому, что мужчина не боится упасть и сломать себе шею на острых скалах внизу.

Когда родовичи предложили и его научить всем премудростям ловли тупиков, он отнесся к их предложению с изрядной долей настороженности, а вот уроки подледного лова и стрельбы из лука ему пришлись по вкусу. Особое удовольствие Виктору доставляла езда на Слейпнире, когда в стремительной скачке тундра летела под копыта коня, а ветер свистел в ушах. Часто в этих прогулках его сопровождали волки, сотрясая своим Грозным воем свежий весенний воздух. В минуты, подобные этим, Виктор особенно четко понимал, что его появление здесь исполнено глубокого смысла – превратившись в средневекового человека, он избавился от чувства раздвоенности, преследовавшегося его раньше, и теперь получил уникальную возможность повести свой народ к лучшей жизни, существовать в полной гармонии со стихией и… найти женщину, о которой мечтал.

В то время, как мужское население поселка занималось своими делами, жены викингов ткали, пряли, шили одежду, готовили сыры, варили еду и присматривали за детьми. Виктор подозревал, что они и сплетничали вовсю, перемывая косточки своим ближним. Похоже было, что все они поголовно влюбились в него после возвращения из Валгаллы. Во всяком случае, стоило ему пройти мимо группы служанок, работавших в его доме, как тут же они принимались хихикать и с любопытством пялиться на него.

С течением времени Виктора все Больше начинало тревожить, почему Вольфгард не предпринимает нового нападения на его земли. Свен, когда Виктор сказал ему о своих опасениях, объяснил, что скорее всего, их враги заняты теми же делами, что и люди их рода – возделывают поля, перегоняют скот на равнины, ремонтируют дома, поврежденные за долгую зиму. Тем не менее поселок постоянно жил в тревоге перед возможным нашествием врагов, и Виктор постоянно проверял посты, расставленные вдоль фьорда.

А еще он ежедневно продолжал свои воинские упражнения с воинами, готовя себя к новой встрече с Вольфгардом и его людьми. Более чем когда-либо Виктор понимал теперь, как слабо он подготовлен к леденящим кровь единоборствам викингов. Во время этих занятий воины, в особенности Канут, с досадным постоянством повергали конунга на землю, нанося ему все новые и новые удары по его самолюбию. Сначала попытки Виктора сбить викингов с ног терпели постоянную неудачу – это было похоже на попытки балерины остановить бульдозер. Лишь иногда успех сопутствовал ему, а чаще, столкнувшись с грубой физической силой своих воинов, Виктор тут же утыкался носом в полярные цветы, уже начавшие покрывать тундру цветным ковром. И все же день ото дня его навыки владения оружием медленно, но верно улучшались, так что его люди все реже смеялись над ним. Через некоторое время он даже сам уже мог передать викингам некоторые приемы самообороны, которые помнил с тех пор, как был киноактером.

Приятной неожиданностью для Виктора оказалось наличие в норманнском поселке некоторых удобств: недалеко от его дома была построена настоящая баня, в которой он провел много восхитительных минут, залечивая ушибы и синяки, полученные во время тренировок. Иногда ему становилось грустно при воспоминании о тех изумительных мгновениях, которые он пережил с Моникой; однако, ее образ и все, что с ней было связано, уходили в его памяти все дальше и дальше.

Наоборот, теперь он постоянно думал о том, когда ему удастся встретиться вновь с Рейной. С того дня, когда эта воинственная девушка помешала его первому занятию с викингами, Виктор больше не замечал, чтобы она шпионила за деревней, хотя иногда у него и появлялось ощущение, что за ним следят. Конечно, Рейна была настоящей дочерью своего варварского века, но воспоминания о ее красоте, первобытной силе, даже о ее грубости, по-прежнему тревожили и волновали его. Она была Моникой, возродившейся в облике воинственной женщины, и надежда преодолеть ее жестокость и пробудить в ней страстность и нежность – эта надежда будоражила его с каждым днем все больше.

Однажды, холодным весенним утром, Виктор отправился верхом на Слейпнире в поездку к дальним пустошам. Около полудня, оказавшись у группы базальтовых скал, он решил остановиться, чтобы съесть свой завтрак, состоявший из вяленой рыбы и грубого хлеба, и дать возможность коню пощипать свежей травы. Внезапно внизу, на равнине, он увидел женщину на маленькой черной лошади, и сразу узнал в ней Рейну. Итак, она снова вторглась на его территорию! Виктор удовлетворенно подумал о том, что теперь наконец-то и у него появилась возможность понаблюдать за ней так же, как раньше она следила за ним.

Не желая пугать всадницу и тревожить ее раньше времени, он привязал Слейнира к обломку скалы, и поблагодарил господа за то, что его волки отправились сегодня охотиться на кроликов и другую живность, которой тундра сейчас кишела, иначе они несомненно, выдали бы его присутствие.

А Виктор, на самом деле, не хотел рисковать и встречаться еще раз с Рейной, по крайней мере, до тех пор, пока лучше ее не узнает и не решит, как себя с нею вести, и не научится как следует держать в руках меч. Пожалуй, самой большой проблемой для него будет необходимость защищать себя от ее дикарских выходок так, чтобы не причинить ей вреда.

Мужчина увидел, что Рейна спешилась. Как и раньше, она была одета в мужскую одежду: тунику, короткие штаны и мягкую кожаную обувь. Как и Моника, Рейна была удивительно красива. У нее были восхитительные, стройные длинные ноги, ее прекрасные руки, казалось, не знали тяжелой работы, и совершенно нельзя было поверить, что эта хрупкая и тонкая на вид девушка, могла орудовать боевым топором и не хуже здорового мужчины-воина.

Виктор заинтересовался, почему она тут оказалась. Хочет ли она снова следить за его людьми, или, может быть, ей просто захотелось побыть в одиночестве? Однако, очень скоро его любопытство было удовлетворено. Рейна опустилась на колени и тихонько свистнула; мгновение спустя, к своему удивлению, Виктор заметил маленькую полярную лисицу, выскочившую из-за обломка скалы и подбежавшую к девушке. Та бросилась на землю и начала ласкать маленького зверька и играть с ним. Через несколько секунд и Рейна и лиса весело барахтались среди цветов и до затаившегося мужчины донесся звонкий девичий смех.

Виктор не мог поверить своим глазам! Рейна преобразилась, и на месте суровой, грубой воительницы, теперь перед ним оказалась нежная, веселая и счастливая, словно ребенок, девушка!

Итак, все же под жестоким обликом валькирии скрывается мягкое сердце, способное отозваться на ласку и добро! Как жалел в эту минуту Виктор, что они пока враги, и он не может присоединиться к ее радости, чтобы смеяться вместе с ней!

Через некоторое время она встала, подошла к лошади и, достав из сумки, притороченной к седлу, несколько яиц, бросила их лисе.