Вилла «Белла»

Украдкой взглянула на портрет и вздрогнула. Наверное, именно так и начинается паранойя, подумала я.

– Давай не здесь? – попросила я, неловко пряча обнаженную грудь обратно под ткань платья. – У тебя есть спальня? – Уж там-то этого раздражающего и пугающего портрета точно не будет. Да простит меня эта прекрасно-ужасная незнакомка, но у меня мурашки бежали по спине от ее присутствия.

– Мм… да, - Эдвард неохотно подчинился, когда я начала вставать с его колен.

– Отведи меня, - я улыбнулась.

Спальня располагалась на втором этаже, на который вела резная винтовая лестница. Я умудрилась два раза споткнуться о ступеньки и один раз промахнуться, хватаясь за перила. Эдвард терпеливо придерживал меня за руку, и мы благополучно добрались.

Спальня была огромной. Кровать имела кованую решетку в изголовье, выполненную в виде переплетенной лозы. Очень красиво, необычно и… конечно же, антиквариат. На этот раз я даже не удивилась.

Портретов здесь не было. Хорошо.

Я развернулась к Эдварду, мгновенно оказавшись в его объятиях. Целуясь, мы тихонечко танцевали к кровати, покачиваясь при каждом шаге. Мои пальцы торопливо расстегивали пуговицы на рубашке парня, а Эдвард одним движением спустил платье с моих плеч. Я тряхнула руками, и оно упало к моим ногам. Запутавшись, я стала падать навзничь, и Эдвард рассмеялся, поймав меня. А затем он мягко толкнул меня назад, и я упала на кровать. Широко улыбнулась, глядя на то, как он дерзко скидывает рубашку с плеч. Восхитилась строением его тела. Эдвард был прекрасно сложен, ничего лишнего, хоть и не накачан. От груди к животу спускалась тоненькая полоска волос, и я немедленно провела по ней пальцами, когда он оказался рядом.

Подхватив подмышки, Эдвард дернул меня к подушкам. Его пальцы искали застежку бюстгальтера, а когда нашли, я с наслаждением потянулась руками наверх, хватаясь за кованую спинку кровати, и изогнулась.

Услышала звук расстегиваемой молнии и нетерпеливо простонала, когда Эдвард снова обнял меня, прижимая близко к себе.

Внезапно мизинец на моей правой руке пронзила боль, как от удара электрическим током.

– Боже мой… - взвизгнула я, поняв, что мой палец зажат… где-то.

– Ох, Белла! – вскричал раздосадовано Эдвард. – Зачем ты его туда засунула?! – Мы оба в ужасе смотрели на то, как мой мизинец безуспешно пытается высвободиться из плена металлической лозы, попав в маленькую петельку, изображающую усик растения. Там, на металле, оказалось что-то острое, оно впивалось в мой палец, и я была уверена, что порезала его.

Романтическое настроение резко сменилось страхом. Я была испугана таким количеством неудач, и внезапное чувство преследования окутало меня с дьявольской силой. Я в ужасе оглядывалась по сторонам, в каждом темном углу мне мерещились злые тени.

– Ох, не волнуйся ты так, - умолял меня Эдвард, заметив мою панику. – Сейчас я принесу мыло, и мы вытащим его.

– Ну ты даешь, – удивленно добавил он себе под нос, направляясь в сторону ванной.

Он вернулся спустя минуту с полотенцем, мылом и миской воды. Я чувствовала себя полной идиоткой, пока он аккуратно вытаскивал мой палец из ловушки. Металл продолжал остро впиваться в кожу, причинять боль. Я была поражена. Всегда была немного неуклюжей, но на этот раз превзошла себя.

– Вот у все, - улыбнулся Эдвард, и я придирчиво осмотрела мизинец. Кровотечение было не сильным, но мне не хотелось испачкать Эдварду кровать.

– У тебя есть пластырь? – спросила я виновато.

– Аптечка в ванной, - кивнул он.

Ванная была большой, и я тут же размечталась о том, как мы с Эдвардом примем ее вместе. Не заметила, как включила слишком горячую воду, подставляя палец под струю кипятка.

– Ах, проклятие!
– зашипела я, отдергивая руку в раздражении. Что еще могло пойти не так?

Эдвард тут же оказался рядом. Он едва сдержал улыбку – его уже стало забавлять мое невезение.

– Вот так, - сказал он мне, как будто разговаривает с младенцем, и повернул ручку, чтобы добавить холодной воды.

– Думаешь, я специально тяну время? – рассердилась я. Мне хотелось рассказать ему о том портрете, как будто в нем и была причина всех моих неудач, но я понимала, как нелепо это прозвучит.

– Да, думаю, да, - засмеялся он, доставая аптечку и помогая мне приладить пластырь, пока я рядом кипятилась от негодования. Если бы он знал, как сильно я хочу его, то не говорил бы так!

– Где теперь попробуем? – насмешливо спросил он, по всей видимости, находя мою неуклюжесть веселой.

– А у тебя есть безопасное место на этой вилле? – проворчала я, но потом рассмеялась вслед за ним. Действительно, сегодня за один час я поставила рекорд курьезных ситуаций. Словно само провидение не хочет допустить нашей близости с Эдвардом. Провидение? – подумала я. Или тот портрет? Тряхнула головой, чтобы выбросить параноидальные мысли.

И все же я больше не чувствовала себя расслабленной, когда мы вернулись в спальню. Виновато посмотрела на Эдварда, он тоже выглядел смущенным. Непринужденность исчезла, появилась неловкость, когда он неуверенно шагнул ко мне, усаживая на кровать так осторожно, будто я хрустальная ваза. Я была в одних трусиках, Эдвард все еще в джинсах. Я протянула руку к его ремню, надеясь сгладить неловкость смелостью.

– Я сам, - сказал он, и я фыркнула, когда поняла по его полуулыбке, что он намекает на мои неудачи. Он считает, что я могу пораниться о его ремень?

Однако руку послушно убрала, и с удовольствием наблюдала, как Эдвард остается в одних боксерах и присоединяется ко мне.

Его ладонь ласково пробежалась по моему бедру, животу к груди и замерла там, когда он аккуратно поцеловал меня в губы, медленно укладывая на кровать.

– Ничего не трогай, - пробормотал он.

– Не буду, - пообещала я, сама не горя желанием больше касаться изголовья.

Наши дыхания снова участились, тела плотно переплелись. Преградой между нами оставались только маленькие кусочки материи на бедрах, но скоро и они были поспешно сброшены… куда-нибудь. Мы наслаждались прикосновениями, голодные друг до друга и возбужденные. Моя голова свесилась с кровати вниз, но Эдвард рывком вернул меня на середину, и я рассмеялась, заметив, как старательно он избегает пускать меня к решетке и к краям, словно боялся, что я опять все испорчу.

Его жаждущее тело очень естественно расположилось между моих ног, и я замерла в нетерпеливом предвкушении. Спальня была освещена лампами, похожими на свечи, и это создавало то самое романтическое настроение, которое мы чуть не потеряли. Полумрак. Страсть. Нежность.

– Презервативы, - напомнила я шепотом, и Эдвард, не выпуская меня из объятий, свесился с кровати вниз, шаря по карманам джинсов. Его лицо стало растерянным через несколько секунд.

– Проклятье, мы же покупали их, верно?

Мы заехали в магазин по пути сюда, чтобы «подготовиться», ведь наш уик-энд был спланирован спонтанно.

– Может, я машинально положила их в свою сумочку? – предположила я. – Давай, схожу, она внизу.

Эдвард нехотя перекатился на спину, не скрывая своего разочарования.

– Только побыстрее, - улыбнулся он.

Я мигом слетела по лестнице, удивляясь, что не споткнулась на этот раз. Зажгла свет, чтобы найти свою сумочку, небрежно брошенную на столик. Независимо от своего желания или нежелания, я взглянула на портрет. Девушка не смотрела на меня, однако уголки ее губ как будто были немного приподняты, добавляя ее ослепительно красивому лицу высокомерия и превосходства. И в эту секунду, раскрывая сумочку, я осознала, что презервативов в ней я не найду.

Мой желудок дернулся от страха, когда я поняла, что начинаю верить в эту чушь, которую сама же и придумала. Портрет не мог влиять на мою жизнь, также как и девушка, изображенная на нем, которая наверняка была мертва, возможно, уже несколько столетий. Однако сейчас я как никогда ранее чувствовала, что права.