Виражи

Наташа села на стул, так как ноги у нее подкосились. Догадка, которая вспыхнула у нее в мозгу, заставила тело дрожать.

«Неужели? В это невозможно поверить? Так просто не бывает?» - мучила она себя вопросами. Но походка Андрея рассказала все. Наталья уже нисколько не сомневалась в том, что судьба, сделав крутой вираж, вернула ее к человеку, которому Наталья причинила боль.

Наташа отвернулась. На глазах выступили слезы. В горле стоял комок, который трудно было проглотить.

Андрей вернулся. Встал за спиной. И мягко положил руки на плечи. Тепло побежало по клеточкам, наполняя их жизнью. Наталья слегка коснулась щекой тыльной поверхности кисти Андрея. Она почувствовала легкую судорогу, которая пробежала по его руке. Не искушая больше мужчину, Наталья встала и решительно направилась к машине. Андрей, молча, открыл дверь и впустил Наталью.

Потом, как будто внутренне собравшись, сказал веселым голосом:

– Так! Спать, похоже, здесь никто не согласен. Поэтому поём. Я должен тебе песню.

– Правда? – удивилась Наташа.

– Ну да. Ты мне спела, теперь моя очередь. Но . . .не здесь. Поехали на речку. Там отдыхающих нет. Единственное, кого смогу распугать своим голосом, так это медведей.

– Ой, а что здесь медведи водятся? – испуганно спросила Наташа.

– Конечно, - ответил Андрей. – И лопают зазевавшихся туристов.

– Ой, не хотелось бы мне оказаться в медвежьих лапах.

– Я этого не допущу. Ты окажешься в других лапах, но не сейчас, - отшутился Андрей.

От этих слов по телу Натальи пробежала волна.

« Может, я обманываю себя? Может, мне все это только кажется? Ведь не бывает таких совпадений? Может, это только мое больное воображение?» - занималась самоедством Наташа, но Андрей уверенно держал руль, легко управляя автомобилем, получая кайф от скорости, несмотря на крутые виражи горной дороги. Наташа смотрела на эти сильные руки, сжимавшие руль, и представляла, как они коснутся ее плеча, проведут по щеке, обнимут.

Мотнула головой, прогоняя наваждение.

Андрей свернул с трассы, направляя машину по проселочной дороге. Под днищем застучали мелкие камешки гравийной дороги, а тело стало потряхивать от вибрации. Наконец, круто спустившись с берега, автомобиль замер у кромки воды горной речки, которая сейчас тихо несла свои воды в сторону моря.

Наташа открыла дверь и вышла из машины. Черный купол неба висел так низко над головой, что, казалось, до него можно было дотянуться рукой. То тут, то там росчерком проносились метеориты, а высоко в небе пульсирующей точкой шествовал своей дорогой спутник. Наталья вглядывалась в это небо, зачарованная мерцающими звездами. Легкие впитывали в себя аромат леса, полей, свежесть воды и морской соли. Этот аромат опьянял, дурманил голову. Казалось, что она находится в каком-то другом измерении.

Спиной почувствовала тепло, исходившее от другого человеческого существа. Спустилась в мечтаниях на землю грешную.

– Замерзла? – заботливо спросил Андрей.

– Есть немного. Давай, вернемся в салон. Я хочу послушать в твоем исполнении песню.

– Пойдем. Все уже готово.

– А какую песню ты мне подаришь?

– Подожди, не будь такой любопытной, иначе сюрприза не получится.

– Хорошо, - улыбнулась Наташа. – Пойдем. Буду слушать тебя.

Они вернулись к машине. Сели, захлопнув дверь. Убив несколько комаров, которые успели проникнуть в салон, Андрей откинул слегка спинку пассажирского кресла.

– Чтобы тебе было удобнее. И чтобы не смотрела на меня в упор, так как я тебя еще стесняюсь, - пояснил он.

В ответ Наталья только улыбнулась, приготовившись слушать.

Зазвучало вступление песни Григория Лепса, которая повсеместно звучала на побережье, но здесь, в замкнутом пространстве, звуки проходили сквозь кожу, сквозь сердце, сквозь душу:

В старом парке пахнет хвойной тишиной,

И качаются на ветках облака.

Сколько времени не виделись с тобой,

Может, год, а, может, целые века . . .

Похоже, что Андрей вложил всю душу, всю страстность в само исполнение песни:

На-та-ли! Утоли мои печали, Натали. На-та-ли, -

вдохновенно пел Андрей, а у нее непроизвольно из глаз струились слезы, растапливая ожесточенное, скованное страданиями сердце. Душа распахивалась навстречу этому голосу, который звал, признавался в тоске, сожалел об утраченном. Андрей пел, выворачивая душу наизнанку, а Наталья, поддавшись чарам, магии слов, замерла, вслушиваясь в каждый слог, в каждую ноту. И казалось, что все на этой земле было иллюзией, и только в замкнутом пространстве свершалась немыслимая феерия чувств – радости и тоски, любви и сожаления, раскаяния и надежды. Когда отзвучали последние ноты, повисло звенящее молчание: от неловкости, от невысказанности, от испуга, от неверия в то, что в данную минуту свершилась тайна, которая была предначертана небесами.

Наталья вздрогнула, когда теплая ладонь накрыла ее руку, а тепло побежало волнами по телу. Она не ожидала такой реакции. Как она отвыкла от этой сладостной неги, которая пыталась затопить все ее нутро, взять в полон от волос до кончиков пальцев.

– Почему ты не сказал мне, что узнал меня? – спросила шепотом Наталья.

– Ты думаешь, я понял это? Только когда ты запела, я смог разглядеть твое лицо. Ты же меня не видела, а я не мог оторвать от тебя глаз. И верил, и не верил. Наташа, я мало верю в чудеса. Жизнь заставила меня стать приземленным человеком, но то, что произошло сегодня, иначе, как чудом не назовешь. Ты со мной согласна?

– Да. Просто невероятно. Сама не могу поверить, Андрей. Ты прости меня. . .

– За что, глупенькая?

– За все. Сама не знаю, за что, но я чувствую себя виноватой перед тобой!

– Что ты говоришь, Наташа? Ты знаешь, я давно забыл, что значит ощущение счастья. Такого простого и земного. А сегодня Бог меня вернул в юношеские годы, когда сердце бьется чаще, а душа ждет волшебства.

– Я тоже почувствовала сказку, - согласилась с Андреем Наталья. – А сколько времени сейчас?

– Четвертый час. Скоро уже рассвет. Не желаешь встретить его у моря?

– Не сегодня. Нельзя же еще больше наполнять душу, когда эмоции уже плещутся через край.

– Ты права. Но можно тебя попросить еще об одном одолжении?

– Каком?

– Спой мне еще одну песню. Любую. Я хочу услышать твой голос.

Наташа смутилась. Она понимала, что песня, как любовные сети, затянет сердце Андрея, опутает чарами. А что дальше? Нужно ли Наталье это? Она была как в чаду, как будто ее опоили, одурманили этой волшебной ночью. Но, будет день, взойдет солнце, и развеет чары, которыми сейчас наполнены душа и сердце. Что делать?

– Пожалуйста, - тихо попросил Андрей.

Она взглянула на него и слегка кивнула головой. Отказать не посмела. Выбрала песню Пугачевой «Ты» и слегка вздрагивающим от волнения голосом запела:

Ты, я знаю, ты на свете есть.

И каждую минуту

Я тобой живу, тобой дышу

И во сне, и наяву . . .

Когда была поставлена точка в песне, пропета последняя нота, Андрей склонился над ней, проник своим взглядом в ее глаза, как будто здесь, в темноте, пытался разглядеть ее душу, а потом коснулся губами ее губ. Дыхание замерло в горле, а в мозгу взорвались миллионы искр. Наталья принимала эти теплые, чувственные губы, пила сладость и утопала в волнах блаженства, которое накрыло ее с головой. С трудом Андрей оторвался от нее.