Виражи

Потом их подвели к агрегату, плавно качавшемуся на волнах. На шею Андрею надели ключ, пристегнули его к жилету. Объяснили правила поведения на воде, провели, так сказать, первичный инструктаж. Наталья слушала вполуха, так как с любопытством разглядывала блестящий гидроцикл с мягким кожаным сиденьем. Андрей сел спереди. Наталье предложили опуститься на заднее сиденье, придерживая, чтобы она не свалилась в воду. Руки обхватили сильный торс Андрея. От прикосновения его мышцы вздрогнули, передавая волны и Наталье. Андрей повернул ключ, нажал на ручку и гидроцикл неспешно стал выходить в акваторию моря вдоль протянутых ограждений, закрепленных на буйках. У Натальи замерло сердце. Лазурные воды уносились под ногами, брызги освежали разгоряченную кожу, а ветер трепал волосы. Она даже зажмурилась от удовольствия. Теснее прижалась к спине Андрея.

– Держись крепче! Сейчас пойдем на взлет!

Наталья вцепилась, что есть мочи, и вдруг ее понесло по волнам с такой скоростью, что ветер засвистел в ушах, а сердце сжало в тиски от восторга. Адреналин прилил в кровь, а эмоции вылились в крик.

– МАМОЧКИ! Я лечу!

Мимо проносились неспешные катамараны, береговая линия плавно уплывала вдаль. А вокруг – только лазоревый простор, соленый вкус на губах, под руками горячее тело и ветер, который, казалось, вознамерился сбросить ее с седла. Андрей вошел в крутой вираж. Наталья еле удержалась в седле, заверещав еще громче. Казалось, что ее вопли подстегивают Андрея на еще большую скорость. Они летели, бежали, неслись по просторам, подпрыгивали на волнах, ухались в ямы и снова подпрыгивали, еле держась в седле. Слезы, то ли от ветра, то ли от соленой воды, то ли от восторга заливали глаза Наташи. Андрей снизил скорость, и на очередном вираже резко вывернул руль. Наталья полетела кувырком в воду. Ушла вглубь с головой. Вынырнула, отплевываясь. Увидела рядом смеющееся лицо Андрея.

– Ну, как? – шаловливо спросил он.

– Ты сумасшедший! Паразит! Зачем искупал меня?

– Ну, а как же без русского экстрима? Не ушиблась?

– Не успела. А где же наш железный конь?

– Пасется неподалеку, - рассмеялся Андрей. – Не переживай, не убежит.

Наталья оглянулась. Действительно, гидроцикл плавно покачивался на волнах в нескольких метрах от пловцов.

– А как же он не умчался от нас? – с удивлением спросила Наташа.

– Когда из кресла вылетает водитель, ключ выскакивает из паза, и гидроцикл останавливается. Вот и весь секрет.

– А ключ не потерялся?

– Да, нет же, вот он, здесь.

Наталья подплыла ближе к Андрею и пальцами нащупала пластмассовый ключ, самолично удостоверилась, что все в порядке.

– Иди ко мне, - внезапно попросил Андрей.

Он обнял руками Наталью за талию и прижал к себе. Жилеты поддерживали их на волнах, как поплавки. Наталья взглянула в омут зеленых глаз, утонула в них. Соленые губы коснулись ее губ, а язык стал исследовать уголки рта. Наталью игра захватила. Они были одни в этом пространстве, между безграничным синим небом и бирюзовой водой. И только крики чаек раздавались над головой. Андрей целовал ее нежно, как будто пробуя на вкус сладость рта. Наталья держалась за его крепкие плечи. Мокрые пряди волос так и просились в рот. Она, смеясь, отплевывала их. Счастье переполняло душу. Потом отстранилась от Андрея, легла на спину и крикнула в это высокое небо:

– Боже, как хорошо – о-о-!

– Смотри, смотри!
– возбужденно закричал Андрей.

Наталья сосредоточила свой взгляд по направлению руки и тут же замерла: в нескольких десятках метров, стайкой, следуя друг за другом, перекатываясь, проплывали дельфины. Черная кожа блестела на солнце. Похоже, им не было никакого дела до этих бултыхающихся в огромном пространстве людишек. Они плыли по своим дельфиньим делам, даже не предполагая, сколько восторга вызвали тем самым в эмоциях Натальи.

– Я хочу с ними! – закричала Наталья.

И рванула было по направлению к ним.

– А как же я? Ты хочешь оставить меня одного? – жалостливо спросил Андрей.

– Нет, ну что ты, - смутилась Наталья.- Ты мне дороже, чем они.

– Повтори, что ты сказала? – попросил Андрей.

– Я сказала, что ты . . . дороже, чем . . . они, - прошептала в ответ она.

– Я от тебя без ума, русалка ты моя. Иди ко мне. Дай мне жизни. Не дай задохнуться, зачахнуть, погибнуть.

Андрей обнял ее и слился в поцелуе, ногами переплелся с ней. Казалось, никакая сила не сможет их сейчас разъединить. Она положила голову ему на плечо и близко-близко слушала, как бьется его сердце. Они замерли, качаясь на волнах. В этом мире они были одни. Потом, словно очнувшись, стали догонять гидроцикл, который отплыл на достаточное расстояние. Андрей помог взобраться Наталье на агрегат, нежно касаясь бедер. От этого прикосновения токи побежали по телу. Наталья начала понимать, что тело просыпается для страсти, требует утоления до боли, до темноты в глазах. Она стиснула зубы, чтобы стоном не выдать своего состояния. Еще было не время соединиться с Андреем, потому что пугала неизвестность, а страдать больше не хотелось. С Андреем происходили те же самые метаморфозы. Он чувствовал, что его затягивает омут страсти, безнадежно и пылко, но боялся, очень боялся опять потерять Наташу навсегда. Нельзя было торопиться, надо было держать себя в руках, чтобы еще теснее, еще крепче связать себя с той, которую когда-то потерял, и обрел, с которой расстался, и таким непостижимым образом соединился вновь. Он вставил ключ, завел мотор, и уже медленно, не спеша, поплыл к берегу, на котором хотелось ощутить ногами твердь, чтобы держать не только себя, но и ее: руками, ногами, душой, всем своим существом.

Они отдыхали на золотистом песке. Наталья черпала горсти песка ладонью, раскрывала пальцы, и песок упругими струями устремлялся к земле, к своей стихии, осыпался, горкой собираясь у стопы. Сам процесс завораживал: кожа ладоней осязала тепло и нежное щекотание песчинок, а взгляд просто любовался искрами кварца в лучах знойного солнца. Наталья сидела, положив голову на согнутые колени. Длинные влажные волосы струились по спине, обсыхали, покрываясь морской солью. Под горячими лучами ласкового солнышка кожа издавала своеобразный аромат, который улавливали ноздри. Все дышало умиротворением. Наталья сидела, прислушиваясь к шороху волн и далеким крикам крупных чаек, и старалась ни о чем не думать. Состояние прострации, какой-то внутренней отрешенности устраивало ее. Андрей лежал на животе, вытянувшись во весь рост. Голова его утопала в тени, которую отбрасывал силуэт Наташи. Положив голову на согнутые в локтях руки, он, сквозь щели глаз, разглядывал ее, не мог налюбоваться и до сих пор понять, что судьба им обоим подарила такую внезапную встречу. Он боялся вспугнуть это ощущение счастья и какого-то внутреннего комфорта. Так давно он мечтал хотя бы издали увидеть ее, услышать голос, юный и звонкий, прикоснуться к этим манящим русым волосам, но теперь, когда она находилась на расстоянии вытянутой руки, он боялся: ему казалось, что Наташа, как мираж в пустыне, исчезнет, растворится, а он опять останется наедине со своей болью. Сердце сладко замирало в груди, когда он вспоминал вкус ее губ, упругость груди и нежность рук. Они молчали. Но в этой тишине как будто вели немой диалог: «Ты всегда будешь со мной?» - «А тебе это надо?» - «Я дышу тобой!» - « А я боюсь тебя потерять!».

Не выдержав отстраненного любования, Андрей протянул руку и чувственно коснулся ее лодыжки. Мышца дрогнула, забилась мелким пульсом под его рукой, а смущенный взгляд голубых глаз сказал о многом.

– Пойдем, искупаемся? Нам уже пора, а то я себе не прощу, если ты будешь страдать от солнечного ожога. Солнце уже высоко. Надо идти в тень, - заботливо предложил Андрей.

Наталья вытянула стройные ноги, разрушая пирамиды наметенного песка, сладко потянулась. От этого нехитрого движения глаза Андрея загорелись. Как он хотел ее целовать всю: от крохотных наманикюренных пальчиков на изящных стопах, до мочки уха, в которой лукавым глазком поблескивала сережка. Чтобы не поддаться искушению и не вспугнуть ее своей страстностью, Андрей перекатился на спину. Одним движением сел, пружинисто встал на ноги. Теперь он возвышался над ней, загородив глаза от слепящего солнца, а она смотрела на него, не в силах оторвать глаз. Любовалась красивым, стройным телом без признаков отложения жировых складок. Потом глубоко вздохнула. Протянула обе руки. Он потянул ее на себя. Не удержавшись, она качнулась в его сторону, и тут же оказалась в горячих объятиях. Припав к его плечу носом, жадно вдохнула аромат соленой кожи, который взбудоражил все ее рецепторы. Наташа понимала, что не сможет устоять перед этим мужчиной, который всем своим взглядом кричал, как он хочет ее, как желает прикоснуться и любить-любить до умопомрачения. Но . . . еще не пришло время. Их время. Состояние флирта остро затягивало в сети чувственности, но в оттяжке самого желанного тоже была своя прелесть, свой кайф. Их внутреннее желание накапливалось по капле, которое, рано или поздно, наполнит душевный сосуд, а потом выльется ярким фонтаном из недр, напоит их неутоленные тела. Но . . . это будет потом, не сейчас.

Наталья отстранилась от Андрея и пошла мелкими шажками к воде. Волна обдала ступни живительной прохладой. Тут же тысячи мурашек побежали по коже. Наталья решительно побежала вперед, высоко поднимая колени, а потом всей грудью отдалась в полон ласковых волн, которые убаюкивали ее своей нежностью. Она плыла, не оглядываясь, вперед, дальше, как будто пытаясь слиться с этим бескрайним простором. Отплыв на значительное расстояние, оглянулась. Андрей стоял на берегу во весь рост, закрывая глаза руками от палящего солнца. Он любовался ею даже на расстоянии. Наташа махнула ему рукой. Он вошел решительными шагами в воду, и поплыл, конечно, не так умело, как Наталья, но решительно и смело, как будто пытаясь дотянуться до русалки. Она поплыла ему навстречу, все ближе и ближе, и вот уже его ладони коснулись ее плеча, провели по бедру, поднялись к талии. Наташа сама приблизила губы к его щеке, поцеловала, ощутив колкую щетину, коснулась соленых волос, вдохнула в себя его запах. Он позволял ей исследовать себя: рукой коснулась его шеи, спустилась к груди, чтобы поймать ладонью ритм выскакивающего сердца.

– Что же ты делаешь со мной, Наташа, - сквозь губы выдохнул он.

– Плачу тебе той же монетой! Зачем ты ласкал меня взглядом, смущал и заставлял краснеть? – спросила она.

– Потому что ты мне нравишься, потому что мне хорошо с тобой.

– Ладно, мы от переизбытка чувств сейчас утонем, - пошутила она. Нам пора, а то, действительно, мой нос пострадает, и ты уже не будешь мной любоваться, а только сожалеть, что не уберег такую значительную часть моего лица.

– Ты так похожа на маленькую хулиганку.

– Я всегда ею была, милый, ты просто не помнишь.

– Я помню ВСЕ. Воспоминания о тебе я пытался похоронить глубоко в душе, так как сердце потом отзывалось болью, но сейчас все прорвало, вылетело на свет божий, затопило теплом душу. И я даже не знаю, что мне со всем этим делать.

– Живи. Просто живи, - улыбнулась Наталья. – Поплыли назад, - вдруг предложила она.

Выбравшись на берег, они натянули на влажное тело одежду, и, взявшись за руки, побрели к стоянке, где сиротливо дожидалась двоих влюбленных машина.