Вирус самоубийства
Шрифт:
Мелкие пуговицы на блузке никак не поддавались его дрожащим рукам, но ее пальцы быстро помогли устранить эту помеху. Она чувствовала легкие прикосновения губ и прерывистое дыхание, которое обволакивало ее тело, пробуждая новое, неизвестное, пугающее желание. Не в силах справиться с эмоциями, она издала легкий стон… Притворяться не было смысла: они оба хотели одного и того же. Не обращая внимание на ее неуверенное «не надо», Игорь Борисович поднял девушку на руки и понес в спальню.
Сначала Антонине показалось, что кто-то специально остановил время, чтобы она смогла запомнить происходящее с точностью до секунды: мягкий свет прикроватной
— Антон…
Напряжение нарастало. Его руки дрожали, слова застряли в хрипящем горле, но продолжения не было: в его потемневших глазах застыл немой вопрос, и ответ на него он искал в ее возбужденном лице. Не в силах сдерживаться, она медленно кивнула ему и закрыла глаза, дав отсчет новому времени. И это время помчалось молниеносно…
Антонина очнулась, открыла глаза и сразу увидела знакомое улыбающееся лицо. Игорь Борисович лежал рядом, подперев голову рукой и упираясь локтем в подушку, и его глаза светились от радости. Он смотрел, не отрываясь, на эту миниатюрную женщину, с которой несколько мгновений назад они были единым целым.
— Здравствуй, Антон! — не переставая улыбаться, прошептал он так, будто увидел ее впервые.
Комнату все так же освещал приглушенный свет небольшой лампы на ночном столике. На полу в беспорядке валялась ее одежда и белье вперемешку с его футболкой и джинсами. Девушка, потерявшая ощущение времени, встрепенулась:
— Я заснула?
— Нет, ты просто расслабилась.
— Сколько времени?
— Еще рано, отдыхай. Я сейчас вернусь.
Он погладил ее по щеке тыльной стороной руки, поправил на ней одеяло и встал с кровати:
— Я быстро.
Он вышел из спальни, не смущаясь своей наготы. Антонина натянула одеяло до подбородка и пыталась осознать произошедшее. Она хотела понять, как ей вести себя дальше, но ее мысли путались, а на губах блуждала предательская улыбка.
Игорь Борисович вернулся уже в халате и с подносом в руках. На подносе красовались два бокала апельсинового сока и большая плитка шоколада. Он поставил поднос на ночной столик рядом с Антониной и прокомментировал:
— Десерт для моей королевы! Полезно, вкусно и на вид красиво! После такого марафона Вам, Ваше высочество, необходимо срочно восстановить потраченные калории!
— Спасибо!
Она взяла в руки холодный бокал, размышляя, как же ей теперь встать с постели. Несмотря на случившееся, предстать раздетой перед мужским взором она пока еще не была готова. Но Игорь Борисович сегодня, похоже, решил предугадывать все ее желания. Он достал из шкафа махровый халат и положил его на кровать.
— Вот, возьми этот халат. Правда, он тебе будет изрядно велик, это все-таки мой размерчик, зато он чистый и теплый. В ванной есть свежие полотенца, так что будь, как дома. А я пока поставлю чай.
— Спасибо, я быстро. А сколько времени? Мне уже пора домой.
— Ну, нет, Антон, забудь об этом. Сегодня я тебя никуда не отпущу. Мы же с тобой поклялись съесть по три куска торта, а пока осилили только по одному, да и то по маленькому. Поэтому извини, друг, договор дороже денег: пока весь торт не съедим, ты будешь у меня в заложниках. Да и зачем тебе спешить? Еды у нас полно, вина тоже много, и ночь впереди
долгая. К тому же мы с тобой творческие люди, богема! Нам не надо вскакивать рано утром и мчаться на работу к восьми часам — когда захотим, тогда и проснемся. Поэтому отдыхай и наслаждайся!Глава 43. Снова дома
На следующий день девушка вернулась домой уже после полудня. Игорь Борисович довез ее до общежития на машине и поехал в театр, пообещав позвонить ей позже. До начала репетиций «Иллюзии гениальности» у Антонины в театре дел не было, и сейчас она была рада этой передышке. Ей хотелось не спеша обдумать все, что с ней случилось, и понять, как ей жить дальше. За последние сутки в ее жизни произошло столько событий, что ей казалось, что прошла уже целая вечность. Комната в общежитии выглядела крошечной и безликой, и только Дарума, верный хранитель ее убогого домашнего очага, придавал жилью обитаемый и почти уютный вид. Антонина встретила одноглазое чудище радостно, как старого знакомого, и весело подмигнула ему:
— Что, дружище, скучал без меня? Не переживай, видишь, я снова здесь!
Но сегодня, впервые за последний месяц, японский истукан уже не смотрел на нее с жалостью, сочувствием или осуждением: было ощущение, что кукла ей радостно улыбается.
Зазвонил телефон:
— Антон, ну как ты?
Антонина внезапно залилась краской:
— Нормально, Игорь Борисович!
— Я просто хотел услышать твой голос. Подъезжаю к театру, скоро окунусь в прозу жизни.
— Не будьте слишком строгими. С актерами, я имею в виду.
— Антон, с ними невозможно быть слишком строгим. С ними просто нельзя быть слишком мягким.
— Не знаю, Вам виднее.
— Антон!
— Что, Игорь Борисович?
— Спасибо… — прошептал он в трубку.
— Ну что Вы, Игорь Борисович! Вам спасибо! — выдохнула она.
— Ну, вот я и приехал. До свидания, Антон!
— До свидания, Игорь Борисович!
Глава 44. Продолжение следует
Репетиции спектакля «Иллюзия гениальности» начались уже на следующий день. В ожидании предстоящей встречи с режиссером Антонина очень волновалась: как она сможет смотреть ему в глаза после всего, что между ними произошло? И как она теперь будет работать рядом с ним?
Но Игорь Борисович встретил ее, как ни в чем не бывало — точно так же, как и раньше. В его поведении ничего не изменилось, будто никогда и не было их безумной и страстной ночи:
— Привет, Антон!
— Здравствуйте, Игорь Борисович!
Казалось, что он совершенно не заметил ее смущения, и это помогло девушке немного прийти в себя. Вскоре она окончательно справилась со своими эмоциями, а когда вошла в зрительный зал, то тут же забыла обо всех переживаниях и застыла в радостном изумлении: на сцене стояли готовые декорации, выполненные по ее эскизам! Ее первая профессиональная работа воплотилась в жизнь!
С виду оформление сцены выглядело даже лучше, чем она ожидала. Но как будут эти декорации трансформироваться по ходу спектакля? Антонина вдруг забеспокоилась: сработает ли ее замысел? Сейчас он казался ей не просто глупым, а почти безумным: надо было ей все-таки придумать что-то более простое!
— Ну что, нравится? — голос режиссера был мягким, но довольным. — Я всегда знал, что ты у нас молодец! Сейчас начнем репетицию. Мне уже не терпится посмотреть, что из этого получится. Волнуешься?