Вкус полыни

— С превеликим удовольствием, ваше высочество.

Музыка стала более мелодичная. Можно было сбавить темп. Королевна подошла вплотную к деснице, он положил одну руку ей на талию, другой — нежно сжал ладонь и сделал первый шаг…

— Веренир, я завтра уеду.

— Да, ваше высочество, я знаю. Это разбивает мне сердце.

Он уверенно вел ее в танце, девица откликалась на малейшие его движения, подстраиваясь под него.

— Правда? — она подняла на него два блестящих изумруда. В них плескалась надежда.

Веренир мысленно себя отругал. Нужно тщательнее подбирать обороты речи. С этой девушкой — так точно.

— Разумеется, мы с князем очень рады были принимать вас здесь.

Остаток танца они провели в молчании. Когда мелодия закончилась, Веренир поклонился Нинетте.

— Очень душно, — она покачнулась, десница придержал ее под локоть.

— Вам нехорошо? Позвать лекаря? — нахмурился он.

— Нет-нет, просто натанцевалась, — вымученно улыбнулась королевна. — Воздуха бы.

— Выйдем в сад? — предложил Веренир.

Слова вырвались сами собой. Он даже не понял, как произнес их. И снова мысленно выругался.

— Это было бы чудесно, — согласилась Нинетта.

— Позову вашу подругу, — Веренир хотел отойти от королевны, но та цепко схватила его за предплечье.

— Нет! — воскликнула она. А потом уже спокойнее добавила: — Я хотела бы немного прогуляться без нее.

Веренир вздохнул.

— Ладно.

Королевна, оглянувшись и убедившись, что на нее никто из гостей не смотрит, быстро выскользнула из зала. Десница последовал за ней. Очень скоро они вышли в сад.

Здесь было темно. Только луна и звезды освещали голые деревья с уже набухшими почками. Королевна глубоко втянула в себя воздух.

— Да, — сказала она, кутаясь в теплую шаль. — Здесь гораздо лучше.

— Не холодно? — забеспокоился маг.

— Нет-нет, все замечательно, Веренир.

— Я рад, ваше высочество.

Они медленно пошли вдоль темной аллеи.

— Могу я попросить вас об одной вещи? — спросила она очень тихо.

Некроманту пришлось наклониться, чтобы расслышать.

— Все что пожелает королевна, — серьезно сказал он, понимая, что, возможно, нужно было отвечать по-другому.

— Назовите меня по имени. Только сегодня. Я завтра уеду и, скорее всего, в следующий раз, когда мы встретимся, уже буду замужем. Не сомневаюсь, что отец найдет моей руке достойное применение, — и столько боли звучало в ее словах, столько горечи, что Веренир остановился.

— Ваше…

Девица тоже остановилась и, прижавшись к нему, приложила палец к его губам.

— Нинетта, — прошептала она.

— Нинетта, — повторил Веренир, как зачарованный. Он боялся пошевелиться, даже вдохнуть. Слишком она находилась близко.

— Веренир, — выдохнула она в самые его губы.

Он сделал движение, чтобы отстраниться, но она не позволила.

— Погодите, пожалуйста. Мне нужно сказать. Прошу! Если не скажу сейчас, то уже никогда!

И он остался стоять, придерживая ее за тонкие плечи. Казалось, если сжать их — она сломается.

— Я думала о вас с самой нашей первой встречи. Мне тогда было двенадцать, и сейчас, спустя больше четырех зим, ничего не поменялось. Я засыпаю, представляя вас, Веренир… Я…

Его сердце билось, как после быстрого бега. Она поймала его в ловушку. Поймала, и он знал, что она чувствует ладонью ритм его сердца. Десница не понимал, что делать и как поступить. Ощущал себя так, будто ступает босыми ногами по лезвию меча. Одно неловкое движение — и будет много боли.

— Я люблю вас, Веренир. Глубоко и сильно. И ничто не может этого изменить.

Он смотрел в ее глаза, не зная, как выпутаться. Одна рука почти против воли поползла к ее лицу. Большим пальцем он погладил ее по щеке. Чуть касаясь, очень мягко. Нинетта прикрыла глаза и, словно кошка, потерлась щекой обо всю его ладонь.

— Нинетта… — шепнул он.

Она снова вскинула не него изумруды глаз. Он вздохнул.

— Видит бог, как вы мне нравитесь, но…

— Я знаю, вы любите другую. Ту медноволосую женщину со шрамами на лице. Я видела, как вы на нее смотрите, — затараторила королевна. — Но… меня же вы тоже хотя бы чуточку любите? Я же не ошиблась?..

Веренир отвернулся. Не мог больше смотреть на нее. Такая юная, но такая внимательная. Такая догадливая…

— И вас не смущает то, какой я?

Она не могла не знать о том, что он сделал во время битвы. Об этом уже все знали. Веренир не испытывал по этому поводу угрызений совести, осознавая, что поступал так, как того требовали обстоятельства. Однако это должно было хотя бы напугать столь юную особу. Но нет. Она стоит здесь, совершенно открытая перед ним. Поразительно…

— Вы защищали свое. И это достойно уважения, — чуть слышно сказала она, а потом, помолчав, добавила: — Посмотрите на меня, Веренир, — ее дыхание опаляло его щеку.

И он посмотрел. Она сама сократила оставшееся расстояние между их губами и, уже соприкасаясь, с закрытыми глазами выдохнула ему в рот:

— Один поцелуй…

Веренир не выдержал. Привлек ее к себе с силой, одной рукой мягко захватив затылок королевны, сминая ее мягкие золотистые кудри, другой — обхватив плечи. Нинетта, опершись о его грудь обеими ладонями, поднялась на цыпочки, насколько могла. Всего несколько мгновений длилась эта ласка. Всего несколько вдохов и выходов. Королевна первая отстранилась. И, больше ничего не говоря и не оборачиваясь, поспешила обратно в замок.

Десница не последовал за ней. Только проследил, чтобы она вошла под охрану каменных стен, а затем бессильно опустился на ближайшую скамью, подперев руками опущенную голову.

Глава 9

Исха корчила рожицы маленькой княжне, то поднимая ее на вытянутых руках, то опуская себе на колени. Малышка заливалась громким смехом. Для ее возраста у нее были очень густые и длинные светлые волосики, которые уже собирали в маленький хвостик на самой макушке, чтобы волосы не падали в глаза. От этого она становилась похожа на репчатый лук, пустивший стрелу.

Медика сидела рядом, держа в руках раскрытую книгу, однако она даже не смотрела в нее. Ее задумчивый взгляд был устремлен куда-то в угол ее покоев.

— Нет, ну какова нахалка, а? — все не могла забыть великая княжна то, что произошло перед ее венчанием.

Исха усмехнулась, продолжая забавлять девчушку.

— Справедливости ради: вряд ли предлагать брак с князем придумала сама Нинетта, — заметила ведьма.

— Да, но она это высказала! Хотя по всем правилам это сделать должен был посол.