Вкус полыни

— Я знал, но не мог не предложить. Скажи только одно: ты будешь с ним счастлива?

Жрец посмотрел на нее внимательными карими глазами. Они словно в душу заглядывали и беспрепятственно ее читали.

— Не знаю, — честно призналась ведьма. — Но точно буду несчастна без него.

— Хорошо, — он чуть прикусил губу, все еще разглядывая ее лицо. — Спасибо.

— За что? — не сообразила Исха.

— За правду, — мягко усмехнулся жрец. — Как только десница вернется и мы закончим наше дело, я сразу же уеду.

Он отпустил одну ее руку, но не выпустил вторую.

— Погуляешь со мной немного?

Исха снова вздохнула.

— Ну же, выше нос, рыжая, — он нежно коснулся кончика ее носа.

— Ты будешь в порядке? — встревоженно посмотрела она на него.

Они медленно пошли вдоль аллеи.

— Ты знаешь, я слишком многое переосмыслил.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Наверное, то, что раньше воспринимал служение просто как способ жизни. Кто-то кузнец, кто-то торговец, кто-то жрец, — начал Григ.

— А теперь? — посмотрела на него Исха, когда он надолго замолчал, размышляя об этом.

Собеседник вздохнул.

— А теперь, особенно после того, что я видел во время битвы… — Григ снова вздохнул. — Мне кажется, что жречество — это что-то гораздо более глубокое, чем просто деятельность. Я могу помогать людям обращаться к Ясногорящему.

— И при всем этом ты готов все бросить… ради меня? — голос ее сорвался.

Григ невесело усмехнулся, но ничего не ответил.

— Что? — все же настояла ведунья.

— Я знал, что ты откажешься, но не попытаться не мог.

— Григ…

— Нет, Исха, пожалуйста, только не нужно этого, — он покачал головой. — Не жалость, я ее не перенесу. Мне не нужна твоя жалость.

— Ты не так меня понял, это не…

— Т-ш-ш, — он резко остановился и прижал палец к ее губам. — Я все вижу в твоих глазах. Но за меня не волнуйся, я буду в порядке.

— Обещаешь? — сердце ее словно кровью обливалось, когда она смотрела на него. Но он не был жалок, наоборот, вел себя более чем достойно.

— Конечно, все будет хорошо, — он широко улыбнулся. Искренне. По-доброму.

И хотя в глубине его глаз стояла печаль, она понимала, что он сейчас говорит чистую правду.

— И как бы я ни был польщен, что ты за меня переживаешь, вижу, что ты печалишься. И виной тому не я и не десница. Так что же это, Исха?

Как он все настолько тонко чувствует? Осознает ли, насколько хорошо ее знает?

Жрец не отпускал ее руку, однако держал очень мягко — малейшее движение, и она высвободится. Однако Исха не хотела высвобождаться. Не сейчас, когда они все выяснили и она знала, что он спокойно ее отпускает.

— Это сложно, Григ, — она покачала головой. — Не знаю, как объяснить, хотя часто об этом думаю.

— А ты попытайся, — улыбнулся жрец. — Со мной можно говорить открыто.

— И я очень благодарна тебе за это. Правда… Но я действительно не думаю, что моя исповедь чем-то поможет.

— Но ведь ты даже не пробовала, — снова ласковая улыбка озарила его лицо, глаза засверкали.

Ведьма не могла не ответить на эту эмоцию.

Они приблизились к лавочке, и Григ жестом предложил Исхе сесть на нее, а когда она устроилась, расположился рядом.

— Так что? — мягко подтолкнул ее к ответу он, аккуратно поглаживая ее пальцы. — Расскажешь, что тебя беспокоит?

— Как думаешь, Ясногорящий захочет видеть меня в своих чертогах после того, как я уйду?

— Ты говоришь о битве? — серьезно глянул на нее Григ.

Она молча кивнула. А потом, помолчав, добавила:

— Я столько душ погубила, их крики до сих пор слышатся мне в кошмарах, — Исха зажмурилась. — Боюсь, что Его благодать навсегда оставила меня.

Жрец надолго задумался. Он все еще держал ее ладонь в своей и продолжал ее поглаживать, но делал это скорее неосознанно, глядя куда-то вдаль. Исха смотрела на него в профиль и страшилась ответа. Да, Григ был неидеальным служителем божьим, но все же понимал в этом гораздо больше, чем она. По крайней мере, она искренне надеялась на то, что он понимает и может объяснить ей то, что не подвластно ее уму.

— Исха, — наконец «ожил» ее собеседник и посмотрел на нее, склонив голову чуть на бок. — Что было бы, если бы ты не помогла деснице?

— Он погиб бы, — не задумываясь, ответила она.

— А вместе с ним и его… — он остановился, подбирая слова. — Творения?..

— Я так полагаю, — осторожно сказала она, еще не вполне понимая, к чему он ведет.

— Представь, что случилось бы, если бы он не довел начатое до конца?

— Я не знаю… — растерялась ведьма.

— Ну же, подумай, — мягко подтолкнул ее к ответу мужчина.

— Наверное… — она замолчала. — Вероятно… Вероятно, враг оправился бы от первого испуга и сокрушил бы нас. Слишком неравны были силы без армии мертвых.

— И сколько наших воинов полегло бы в таком случае?

Исха забрала руку и спрятала в ладони лицо, качая головой.

— Не знаю, Григ, господи, я не знаю…

— Я находился в самом центре этой схватки, Исха. То, что умеет десница, — не поддается никаким словам. Такого ужаса я еще ни разу в жизни не испытывал. Но он все делал правильно. Он защитил свой народ. А ты помогла ему в этом. Не будь тебя рядом, погибло бы гораздо больше людей. Исха, я наверняка тоже не выжил бы.

Она медленно убрала ладони от лица и с надеждой на него посмотрела.

— Ты хочешь сказать, что не было иного выхода?

— Я хочу сказать… — Григ снова ненадолго задумался, видимо, подбирая слова, чтобы выразить мысль. — Что все случилось так, как случилось. Я не знаю, был ли другой выход, но знаю точно: в сложившихся обстоятельствах ты сделала все верно.

— Можно я кое-что скажу тебе?

— Конечно, — жрец снова хотел взять ее за руку, но Исха покачала головой и не дала ему это сделать.

— В тот момент, когда я бежала к Верениру, чтобы помочь ему, я не думала ни о ком другом, кроме него. И готова была убивать всех подряд, только бы он остался жить, — в ее голосе слышались истеричные нотки. Она с силой закусила нижнюю губу.

Григ посмотрел в голубое весеннее небо. Исха украдкой глянула на его выражение лица. Он наблюдал за проплывающими мимо них по небу облачными гигантами и улыбался.

— Ты сделала это ради любви. А любовь — это тот язык, на котором говорит наш Бог. Это то, что двигало им при создании всех нас. Неужели ты думаешь, что он покарает тебя за столь прекрасное, столь возвышенное чувство?