Владыка

— Не помню, — сказал Гравий.

— О как. Бывает… Ну, давай пойдём простым логическим путём. Где ты вчера был, что делал? В кабаки заглядывал? Хотя кабацкая драка тебя вряд ли бы расстроила, скорее наоборот. Так что, думаю, невеселость связана с личной жизнью. Вспоминай — бывшей звонил? Сообщения отправлял?

— Говорит, что его царём хотели сделать, — грустно глядя на Гравия, сказала Земляна. — А он не помнит, какого царства. И кто хотел сделать, тоже не помнит… Слушай, Гравий! Я сама выпить не дура. Но уж так-то, совсем до одури — нельзя же! А в следующий раз что тебе почудится? А ежели вовсе разума лишишься, как Аврос?

— Не пил я.

— Тебя не поймёшь! То пил, то теперь — не пил!

— Не столько пил, чтобы как Аврос.

— Но про царя не помнишь?

— Нет.

— Вот! Потому что не было никакого царя. Почудилось тебе.

— Был.

— Да нет же!

Спор прервал ворвавшийся в столовую Неофит.

— Здравы будьте! — приветствовал нас. Плюхнулся на свободный стул и расплылся в довольной улыбке.

— Что, отпустили тебя родители?

Неофит помотал головой.

— Не-а. Сам сбежал. Скучно с ними — мочи нету! Истосковался.

— Ну, молодец, чё. Начинаю ждать появления комитета по охране детства. Эксплуатация труда, и всё такое.

— Да не, к тебе они не полезут. Побоятся. И денег я им оставил, надолго хватит… Гравий, а ты чего такой смурной? А?

Но поделиться бедой ещё и с Неофитом Гравий не успел.

— Барин! — в столовую заглянул Данила. — Тама, во дворе, господин охотник с неба свалились. Вас спрашивают. Говорят, срочно.

Проводить среди прислуги разъяснительные беседы на тему «откуда на якоре во дворе берутся охотники» желания у меня не было. Тем более, что сам этого толком не понимал. С неба падают — ну, и ладно. Пусть себе падают.

— Это кто ж там такой стеснительный?

Я пошёл к двери. Те охотники, что бывали в моём доме часто, во дворе не дожидались, заваливались прямо в гостиную. Из новеньких кто-то, что ли?

Нет. Не новенький.

— Владимир! — крикнул Глеб, едва я показался на пороге. — Беда! Твари Полоцк атакуют. На стены лезут. Видимо-невидимо их, отродясь столько не было! Из Пекла прут.

— Понял. — Я повернулся к своим — выскочившим вслед за мной. — Я — в Полоцк, Неофит со мной. Земляна, Гравий — за подмогой. Тащите всех, кого найдёте, и пусть там дальше передадут, что помощь нужна. Чую, крепко мы осиное гнездо разворошили.

Пауку и Разрушителю, в отличие от Терминатора, серьёзного применения у меня в хозяйстве не нашлось. Паук категорически не желал расставаться с карабинами, а Разрушителя домашние побаивались. Так, поручали что-то по мелочи — но постольку-поскольку. Поэтому ни одного, ни другого отрывать от общественно-полезных работ не пришлось. Я положил одну руку на загривок паука, другую — на локоть Разрушителя. Глеб подхватил Неофита. Мы переместились в Полоцк.

* * *

В том, что дело плохо, не было ни малейших сомнений. Я это понял в ту же секунду, как перенёсся. По ушам резанул отчаянный визг летучих мышей пополам с летучими же змеями. Визг, как у хорошего звукорежиссёра, красиво ложился на грохот, с которым два великана разносили стену. Перенеслись мы, разумеется, под эту самую стену, но можно было переноситься в любую точку Полоцка. Весело было везде. Летучие твари прорвали оборону и атаковали здания, экипажи, людей и всё остальное.

— Глеб! — истошно завопил один из охотников, прихрамывая, ковыляющий к нам от стены. — Всё кончено! Прорвались они!

— Ничего не кончено! Я Владимира привёл.

Мужик резко перестал хромать. Уставился на меня, потом повернулся ко мне спиной и с воплем: «Ура!» — бросился обратно на стену.

— Никогда бы не подумал, что на мужиков вот так воздействую, — поёжился я. — Так, чего стоим, кого ждём?! Разрушитель! Ты против летучих можешь что-то сделать?

Разрушитель, в отличие от паука и Терминатора, обладал интеллектом. Пусть искусственным, но всё-таки. И сразу начал исполнять то, что от него требовалось.

Задрав голову, он зафиксировал взглядом ближайшую летучую змею и прыгнул. Или скорее взлетел? Трудно сказать, но вышло охренительно эффектно. Разрушитель вцепился змее сначала в крыло, потом переметнулся на шею, что-то сделал, и внизу хлынул буквально поток зелёной крови.

— Хорошее, — оценил я. — Продолжай! Глеб, Неофит — сражаетесь в городе.

— А ты? — спросил Глеб.

— Стену терять нельзя. Паука с собой берите. Ты, членистоногое! Пацана защищай, головой отвечаешь.

Паук поднял два ствола. Прямо ковбой, блин.

— Всё, погнали, — махнул я рукой и бросился на стену.

Что ж, один на один с великанами мне пока ещё драться не доводилось. Но всё когда-то бывает в первый раз, надо и эту галочку себе поставить. А то будут потом внуки спрашивать: «Деда, деда, а ты великанов убивал?». А я расплачусь старческими слезами и скажу: «Нет, внучата. Чёрта убивал, Кощея побеждал, Горыныча — тоже. А вот с великанами не довелось». «Ну-у-у, дед, — скажут разочарованные внуки, — ну, ты и лох. Вот дедушка Глеб, например, чуть не каждую неделю великанов убивал». Нельзя такого допускать, потому что нельзя допускать никогда!

Я взбежал по ступенькам, метнулся по стене к великану, на ходу вытаскивая меч. Он буквально полыхал, посрамляя самое солнце, которое, к тому же, в страхе пряталось за тучами. Великан на это сияние среагировал, повернулся и занёс руку, думая размазать меня одним ударом.

Глава 13

В мои планы размазываться не входило. Ну и стене лишний удар тоже был нахрен не нужен.

Знак Меч, вмонтированный непосредственно в меч, отработал на ура. Светящаяся дуга протянулась метров на десять, и великан с изумлением посмотрел на свою культю, из которой гейзером забила зелёная кровь.

Не дав ему времени опомнится, я кастанул Удар прямо в середину тупой черепушки. Великан попятился, размахивая руками и разбрызгивая в разные стороны зелень. Ещё один Удар в грудину, и великан рухнул на спину. Под ним что-то завизжало, зарычало, закрякало. Я посмотрел вниз и присвистнул.

Волкодлаков, медведей, вепрей и ещё всяческой трудноопределимой шушеры тут, оказывается, тоже хватало. Они ждали, пока великаны разрушат стену, чтобы ворваться в город и сожрать всех. Того, что великаны будут падать на них и давить — никак не ждали.

— Да вы, смотрю, вообще необучаемые, — процедил я сквозь зубы. — Ну, ладно…

Костомолка!

Моё излюбленное и самое эффективное против больших масс противника оружие отработало безотказно. По тварям как будто асфальтоукладывающий каток прошёлся. Меня жалили молнии, но я этих булавочных уколов даже не ощущал. После того, как в экстренном порядке прокачивался консервами, обычные, даже не потусторонние твари уже ничем не могли удивить.

Полёт!

Я рванул по нисходящей дуге на грудь поднимающемуся великану. Там, не долго думая, рубанул мечом и рассёк твари кадык. Хлынуло. Хорошо, успел Доспехи накинуть — одежда не пострадала. Охотничья, не парадная, но ведь один хрен жалко. Я даже по магазинам особо ходить-примерять не люблю. А уж у портного мерки снимать, да потом ждать — тем паче. Как там Петруше Гринёву батюшка правильно говорил: береги одежду с нову, а честь — с молоду. Верно говорил. Интересно, кстати, Пушкин-то прорежется у нас или нет, в конце концов? Буду проверять регулярно. Пусть родится, подрастёт и напишет про вот это вот всё какую-нибудь красивую балладу. Чтобы через двести лет дети в школе наизусть учили и думали: «Боже, какой бред! Какие твари? Какие охотники? Сколько мы ещё будем эти сказки читать! Придумают же».