Владыка

— Язык потому что учить надо, а не пальцы гнуть… То есть, ты хочешь сказать, что напасть на Землю — это было их общее решение?

— Всё так.

— А мотив? Зачем им Земля?

Кощей посмотрел на меня непонимающе.

— Чтобы править.

— Нахрена?

Недоумение во взгляде Славомыса усилилось. Тут до меня потихонечку докатилось, что мы с Кощеем, по сути, куда более далеки друг от друга, чем Кощей и болтавший с ним инопланетянин. Эти твари хотели захватывать другие планеты просто потому, что воистину. Власть, слава, сила, селфи, полетели дальше. И Кощею это было глубоко понятно.

Я не понимал. Ну ладно Кощей. Он наш, человеческий, далеко не ходил. Но поверить в то, что есть целая, мать её, раса, дошедшая в своём развитии до того, чтобы путешествовать по вселенной, научившаяся изготавливать всяческих Разрушителей и Сборщиков, и хрен знает, что ещё, не может найти себе занятия получше, чем кого-то завоёвывать…

Я, блин, в усадьбе своей толком наладить всё не успеваю! Ну вот захвачу сейчас ещё одну — и чё? А если три, десять, двадцать… Да там головняков больше, чем профита! Нет, не понять мне тяги к хапать просто потому, что можешь хапать. Я на более высоком уровне развития интеллекта нахожусь. А значит, не стоит и пытаться разгадать мотивацию.

— Твари есть твари, — объяснил себе я. — Тупые и жадные. И поступать с ними надо просто: убивать.

Вот, другое дело! Одна фигня: для того, чтобы убивать, придётся хорошо подготовиться. Нам нужен спектакль. Декорации, актёры, режиссёр. Спектакль — это культура. А где у нас культурная столица? Во-о-от. Туда и пойдём. Только сначала декорации подготовим.

* * *

— Теперь, наверное, тебе нужно вонзить туда меч, — сказал Кощей.

Мы с ним сидели на капитанском мостике внутри яйца.

— «Наверное»? — переспросил я.

— Мечом я в эту штуку никогда не тыкал. Я управлял пальцами.

Я хмыкнул. Ну да, логично. Пальцы у Кощея были золотые, тварные. На них хорошо реагировала инопланетная техника. Я же мог от себя предложить только меч. Не, ну мог, конечно, сходить наверх, в башню, взять там косточку из сейфа и использовать её как стилус. Но это ж сколько телодвижений. Ещё и Земляна увяжется, заподозрит чего-нибудь. Пока-то я ей набрехал, что мы с Кощеем будем тут ревизию очередную проводить. Земляна мигом сообразила, что бухать. А я на то и рассчитывал, потому и пузырь с собой взял для конспирации — вон он, на полу стоит, непочатый.

Я вынул меч и коснулся им голограммы. Та немедленно отреагировала. Показала сверху само яйцо, усадьбу, лес вокруг и дорогу. Только всё это было подёрнуто каким-то красноватым маревом.

— Дальше?

— Дальше думай, что хочешь увидеть.

Я подумал, и изображение изменилось, воплотив мои самые страшные фантазии. Сердце ёкнуло. Всё выглядело до такой степени натурально, что захотелось немедленно бежать и искать выживших. Но я сдержался. Ни одна из надписей, появлявшихся в ходе нашей с Кощеем операции, ничего не говорила об оружии. Значит, это и не оно.

— Получилось, — вяло обрадовался Кощей.

— Сейчас проверим.

Я вышел из яйца и окинул взглядом то, что осталось от усадьбы. Частокола не было. На месте дома — дымящийся кратер. Обломки каретного сарая, флигеля, конюшни. Мне показалось, что я вижу даже обугленную лошадиную тушу.

Полёт!

Я взлетел и с десяти метров пристально осмотрел место действия. Никаких сомнений. Усадьба уничтожена.

— Доволен? — спросил Кощей, когда я приземлился рядом с ним — он тоже вышел полюбопытствовать.

— Да. Очень круто, просто замечательно, давай отключать нахрен.

Отключили, и усадьба восстала из пепла, как ни в чём не бывало.

— Так-с. Ну, судя по вот этому индикатору, создание иллюзии заняло у яйца что-то меньше одного процента имеющихся энергетических резервов.

— Не знаю слов таких, — поёжился Кощей. — О чём говоришь?

— О том, что центр Питера покроет, как бык овцу. Но беспокоит иное. Войдя в атмосферу, эта мразь наверняка будет видеть и другие города… Не наведёт ли его что-то на подозрения?

— Сомневаюсь.

— Обоснуй?

Кощей усмехнулся, и мне эта его усмешка совершенно не понравилась.

— Знаешь, как он говорит о людях?

— Нет. Просвети.

— Говорит, что все люди — тупые и самоуверенные. В то, что они проиграли, он поверит. В то, что люди заманивают его в ловушку — никогда.

Впервые в жизни мне так сильно хотелось кого-то убить. Но ничего. Скоро у меня будет возможность, и уж я её не упущу.

Глава 16

— Это безумие, — сказал Разумовский.

Мы стояли в том самом помещении, куда меня приводили всегда, чтобы поговорить с государыней. Сама она тоже находилась тут. Молчала, глядя в окно, повернувшись к нам спиной.

— Ты слышишь? Это сумасшествие, Владимир! — повторил Разумовский.

— У тебя есть идеи получше? — пожал я плечами. — Внимательно слушаю.

— Да, есть. Не совершать самоубийства.

— Я так понимаю, ты предлагаешь просто жить, как раньше?

— Да! У нас и так хватает забот, с которыми справиться бы…

— Они никогда не закончатся. Заботы. И справляться с ними мы будем вечно.

— Это лучше, чем-то, что предлагаешь ты!

— Для кого лучше? Или, вернее, для чего? Ты таким видишь будущее нашего мира? Хочешь, чтобы в таком мире жили твои дети?

Разумовский в ответ только скрипнул зубами и отвернулся. И тогда заговорила императрица, не повернувшись.

— Владимир прав.

— Ваше величество… — простонал Разумовский.

— И ты понимаешь, что он прав.

— Но у нас недостаточно ресурсов!

— Сейчас у нас есть ресурсы. А кто может сказать, будут ли они завтра? — Государыня повернулась и сверкнула глазами на Разумовского. — Я изучила доклад о случившемся в Полоцке. Пекло всего один раз показало зубы — и мы понесли потери, едва не лишились города. А если такие атаки будут продолжаться?

— Будут, — кивнул я. — И это сейчас ещё зима. Время, когда твари, как считалось, спят. Так было веками. Представьте, что начнётся летом…

Разумовский перекрестился.

— Если бы я не располагал теми сведениями, которые вам передал, я бы сейчас предлагал двигаться в Пекло, — продолжил я. — Не самовольными порывами, как до сих пор, а централизованно и организованно. Разведка, выбор местности, закрепление, создание штаба, укрепление, налаживание связи. Потом — следующий пункт и так далее, и так далее. Постепенно возвращая себе захваченные города. Отвоёвывая у тварей пядь за пядью. Задача не на одну жизнь, но мы были бы вправе надеяться, что наши дети подхватят знамя. И будут сражаться до тех пор, пока твари не перестанут чувствовать себя в Европе как дома, пока слово «Пекло» не забудется вовсе.