Воины игры

– В конце концов, мы стали настолько близки, что я не мог не доверить ей самую большую и самую заветную мою мечту - найти Заточенную душу. Много лет я потратил на то, чтобы отобрать у прошлого эту реликвию. Это не просто очередная редкость, выкопанная из земли или песка, это - моя жизнь. Многие состарились и ни на шаг не смогли к ней приблизиться, а я - смог. И я рассказал Закейре.
– Он сдобрил слова горестным вздохом. Настоящим, как показалось Хагеру.
– К сожалению, я был ослеплен любовью и не заметил алчной змеи под личиной красавицы. Несколько месяцев она расспрашивала меня обо всем, читала книги, изучала карты, а когда я был готов отправиться к главе нашего ордена, чтобы сообщить о местонахождении Заточенной души, Закейра остановила меня. Сказала, чтобы я не спешил - подумал о том, сколько стоит эта находка. Она осторожничала, конечно, но я слишком часто видел алчных черных копателей, чтобы не угадать ее задумку. Мне следовало пойти к главе ордена сразу же, как только я угадал ее намерения, но я любил Закейру и верил, что она, в конце концов, встанет на сторону истории и отринет обуявшую ее жадность.

На некоторое время он прервал свой рассказ. Хагер не относил тебя к числу невеж, но молчание порядком раздражало его. Зачем сидеть в рот воды набравши, если пришел с конкретным делом? Ох уж эти разработчики с их "эффектом присутствия и живыми людьми". В конце концов, отчаявшись дождаться продолжения, воин все-таки поторопил гостя.

– Не прими за невежливость, но не мог бы ты перейти к делу?

Совиная Голова посмотрел на него так, будто Хагер только что всадил ему в спину кинжал. А, чтоб оно все! Еще не дело угрызения совести сюда впутывать. Каким бы "живым" ни выглядел этот человек, он только непись, и перед ним не обязательно расшаркиваться. Тем более, когда дело идет к тому, что именно он - заинтересованная сторона.

– Прости, - как-то излишне обреченно извинился гость, - мужчине не должно давать волю своей слабости, но эта женщина...

Хагер кашлянул, останавливая очередной приступ хандры.

– Я решил, что только откровенный разговор спасет ее от глупости и выветрит алчность из головы. Так и поступил. О чудо - она раскаялась. Говорила, что ей стыдно, что готова следовать за мной повсюду, готова служить истории. Мне следовало помнить, что я никогда не был великим мастером слова, но я так хотел обмануться, что без тени сомнения принял ее раскаяние. Мы решили, что вместе разыщем Заточенную душу. Тогда мне казалось, что все указывает на благополучный исход поисков. К сожалению, я ошибся. Чтобы не томить тебя скучными подробностями наших поисков, сразу перейду к главному. Мы разыскали его - великий артефакт, который до сих пор был скрыт от людского ока. Окрыленные успехом, мы отправились домой.

"Теперь-то я точно услышу самый смак этой истории", - подумал Хагер.

– Закейра ни словом, ни жестом, ни взглядом не выказала желания завладеть артефактом, и мне было не в чем упрекнуть ее. Я говорю это, уважаемый Хагер из Стендара, чтобы ты понял, как тяжело мне признаваться в своей ошибке. Подумай я тогда не сердцем, а головой - ничего бы этого не произошло. За мое слепое сердечное терзание заплатили жизнью невинные люди.

– Что она сделала?

– На обратном пути нас постигло несчастье - внезапный падеж лошадей значительно отсрочил время нашего возвращения. Каждый день мы теряли животное, а подчас и не одно. Наконец, у нас осталось всего несколько вьючных лошадей и один верховой жеребец, на которого мы и сложили ручную кладь. Путешествие пешком через ледяные пустыни стало испытанием нашей веры. Я видел отчаяние на лицах товарищей и подбадривал их, как мог. Я говорил им, что мы покроем себя славой, когда принесем реликвию, в существование которой многие даже не осмеливались верить. Какое-то время им хватало моих слов, но запас еды и воды истощался. Через несколько дней стало понятно, что без пополнения запасов мы не протянем и половины оставшегося пути. Я знал, что мы проходим неподалеку от поселения, где можно купить все необходимое, но я нарочно избегал его. Шивар - город, чья разбойничья слава опережает ветер. Но мои люди взбунтовались: они требовали, чтобы мы зашли в город. Никогда раньше я не видел между ними такого единогласия. Словно кто-то подговорил их действовать сообща.

– Закейра?

– Я не слышал ее наветов собственными ушами и не могу говорить наверняка. Ты же, уважаемый Хагер из Стендара, сможешь решить сам для себя, когда услышишь историю моих злоключений до конца.

– Он перевел дух и продолжил.
– Я уступил им.

Дальнейший его рассказ отличался от рассказа голубоглазой красотки с точностью до наоборот. Из слов Рамата выходило, что не он, а она наняла разбойников и рассказала им маршрут экспедиции. Что именно люди, получившие золото из ее рук, каждый день нападали на историков.

Хагер дал себе зарок не делать поспешных выводов, но чем больше он пытался вникнуть в суть "квеста", тем крепче становилось желание послать их обоих к чертовой матери.

– Я дорожу Заточенной душой, как мать, которая долго не могла понести, дорожит своим первенцем. Она - весь я, воплощение моих мечтаний. И я не позволю отнять ее у истории. В этом артефакте вся моя жизнь. Я понимаю, что тебе, должно быть, странно слышать такие речи из уст человека, чьи вески, посеребрили годы, но...

– Ты пришел в такую рань, чтобы рассказать о любви к куску камня?

– Я пришел просить твоей помощи, - Совиная Голова проигнорировал насмешку.
– Ты силен, и у тебя отважные товарищи. Я видел, вы сможете противостоять ищейкам, идущим по моему следу. Я прошу твоей помощи: сопроводи нас до Фьергарда, и я щедро заплачу за твои услуги.

Хагер все ждал, когда же он попросить выполнить впридачу еще одно небольшое поручение, но Рамат молчал. Что ж, это все равно еще ничего не означает. Возможно, он попросит убить Закейру позже, а возможно, сначала хочет убедиться в том, что нашел нужного человека.

– Я влиятельный человек в своем ордене, а после того как Заточенная душа найдет свое пристанище, меня щедро наградят. Я готов отдать тебе половину полученного вознаграждения. И я обязательно расскажу главам своего ордена о храбром воине, вставшем на мою защиту. Тебе откроются новые двери, Хагер из Стендара.

"Языком ты работаешь не хуже, чем мозгами", - подумал Хагер.

– Я не могу принять твое предложение в одиночку, - ответил он. Достаточно и того, что Закейре согласился помогать единолично. Может, он и лидер в их пятерке, но ввязываться в новую передрягу лучше единогласно. Тем более что их сложность все возрастает.

– Как пожелаешь, - смиренно согласился археолог, - но я вынужден просить тебя поторопиться с ответом. Мы покинем форт в полдень, и, если ты не примешь мое предложение, я буду вынужден искать других наемников, хоть мне бы того и не хотелось.

– Я не задержу тебя.

Археолог кивнул, пожелал безоблачного дня и удалился.

Хагер только было собрался подняться наверх, когда увидел Сарфа и Брандина, замерших у самой лестницы.

– У нас новый квест?
– в лоб спросил лучник.

– У нас перспектива серьезного квеста. Сам я решения принимать не хочу, так что вытаскиваем из постелей Руни и Арагну и будем думать.

– А может, сначала позавтракаем?
– обреченно возразил заклинатель.

Хагер не успел отказать ему.

– Мы сами идем - не нужно нас звать, - раздался сверху голос ведьмы.

Руни шла следом.

– Поднимемся в комнату, - поспешил сказать воин, пока девчонки не спустились в зал.

Ни к чему лишние уши.

Они поднялись в комнату мужчин. Ловкачка зашла последней, закрыла дверь и привалилась к ней спиной. Хагер знал этот жест: наверняка будет слушать в оба уха в две стороны - в комнату и в коридор, чтобы их разговор не услышали посторонние.

Вкратце воин рассказал суть: начал с визита Закейры и честно признался, что согласился помочь ей. Он опасался негатива со стороны спутников, но все ограничилось недовольным ворчанием Арагны:

– Как хорошенькую мордашку увидел, так и растаял, балда.

Хагер мельком глянул на Руни - та, похоже, пропустила слова колдуньи мимо ушей.

– Я согласился, потому что она желала получить ответ сразу, без отсрочек. Я взял на себя ответственность.

– Ответственный выискался, - продолжала бубнить Арагна.