Волчье Иго

– В двенадцать часов происходит вынужденное перевоплощение, – сказала она, – Но, отец, я же не...

– Коль ты являешься членом племени Патрия, ты обязана следовать нашим законам, даже если не являешься полуволком, – перебил ее Мальком, не скрывая ноток гнева в голосе. Советники вокруг закивали, кто-то не скрывал презрительности во взгляде. Вот теперь, девушка почувствовала себя неуютно. Не зная, куда деться от стыда, она впилась глазами в твердую землю.

– Это моя вина, отец, – сказал Дэн. Советники стали еще тише, сейчас тишину уже можно было назвать гробовой. Конечно, ведь говорит бета – правая рука, и по совместительству, сын альфы. Даже если кто-то таил ненависть к Дэну, на него не смели, в отличие от Амелии, смотреть с укором. Осмотревшись, Амелия убедилась в своей правоте. Многие советники почтительно опустили глаза.

– Вечером, я позвал с собой сестру с целью прогуляться за пределами леса Патрии, – говорил Дэн, – Но, несмотря на присущую мне бдительность, я потерял дорогу назад. Мы заблудились, и вернуться к двенадцати часам казалось невозможным, ибо я не имел понятия, где нахожусь. Я полностью признаю свою вину, и прошу советникам учитывать это при вынесении окончательного вердикта.

Коротко и ясно. Дэн заговорил первым, давая Амелии понять, какой версии «правды» стоит придерживаться. Теперь, девушке главное выглядеть также убедительно, как и брат.

– Мы принимаем ваше слово, Дэн Запанс.

Эти слова произнесла Шона, белая волчица, заставшая их той ночью врасплох у хижины. Странно, что Амелия заметила ее только сейчас – она выделялась среди остальных советников своими пышными волосами, которые никогда не собирала в прическу. Как бы девушка не старалась перехватить ее взгляд, Шона не поддавалась, так как смотрела на Дэна, и была единственной из советников, позволившая себе такую вольность. Но Мальком Запанс не замечал гипнотизирующего взгляда Шоны в сторону сына, он только кивнул, принимая ее слова, как советника. Остальные, в поддержку женщины, произнесли такую же фразу. Амелия могла поставить на что угодно, что ни один из советников, кроме самоотверженной Шоны, не мог решиться заговорить первым после слов самого беты, поэтому дожидался того смельчака, кто возьмет на себя эту ответственность.

– Хорошо, – сказал отец, – Твои слова мы возьмем в рассмотрение. Ник Запанс, мой второй сын, предлагаю и тебе изложить причину своего опоздания. И пусть сказанное тобой будет лишь правдой и только правдой.

– Я... – Ник прочистил горло, голос его прозвучал хрипло и неуверенно, но спустя секунду он взял себя в руки, – Да, отец. Я, как обычно, катался на мотоцикле по вечерней Алиене, в мои планы не входило опоздать и на минуту. Ровно в десять часов, я вернулся к лесу, но дойдя до хижины понял, что моих братьев и сестры нет на месте. Тогда, я ринулся обратно, предчувствуя неладное. Я знал, что у них в запасе еще два часа, но нутром ощущал, что творится что-то из ряда вон. Я остался...чтобы дождаться их.

Ник не поднимал своих желтых глаз на советников, чем в очередной раз доказал точное различие со старшим братом. Соответственно, советники не стали дожидаться конца его речи, хотя Амелия могла поклясться, что Ник хотел добавить что-то еще.

– Мы принимаем ваше слово, Ник Запанс, – сказал, в этот раз, советник Кларо, выглядящий подобно старому мудрецу из древних сказаний. Кларо в племени Патрия, помимо статуса советника, занимал место учителя, отвечал за образование полуволков и подкидышей. По натуре своей он был человеком добрым и отзывчивым, но Амелия знала, что он не пользуется должным уважением у отца. Мальком, ее отец, самим будучи достаточно образованным альфой, выступал против обучения нового поколения полуволков. Им, по его мнению, стоит сосредоточиться на слиянии с природой, а не поддаваясь человеческому соблазну тяги к высшим знаниям, сделать это будет гораздо проще. Сама Амелия на этот счет не имела определенного мнения – ну, думает так альфа, и что? Решение-то выносит совет, а запроса на рассмотрение данного вопроса отец не выдавал. Значит, полуволки и подкидыши имели полное право на обучение у Кларо.

Ник, поднявший глаза на Кларо после его вмешательства, удовлетворенно кивнул. Кларо вряд ли проголосует «за» суровое наказание, от этого осознания у Ника, кажется, отлегло от сердца.

– Виль Запанс, – громко огласил отец. По спине Амелии пронесся пласт мурашек. С каждым названным именем, тон отца становился все менее ровным. Это означало одно – потихоньку, Мальком теряет контроль, на который, по всей видимости, настраивался всю ночь после поисков.

Виль тоже это отметил, поэтому вовремя принял виноватое выражение. Хотя, может быть, он даже не притворялся, а на самом деле ощущал себя далеко не в своей тарелке. Амелия старалась расслабить его подбадривающей улыбкой, иногда она чувствовала потребность заботиться о нем, словно это он на самом деле был младшим из Запанс, но ее улыбка осталась не замеченной задумчивым Вилем, зато привлекла внимание холодной Шоны. Та медленно покачала головой из стороны в сторону – ой, какое разочарование в поведении единственной дочери Малькома Запанса, стыд и срам! Амелия подавила желание показать ей язык.

– Я... – Виль, прям как Ник, заикнулся в самом начале. Но, по сравнению с вовремя собравшимся Ником, ему понадобилось долгих несколько секунд, чтобы приноровиться к анализирующим взглядам, – Я...

– Прошу тебя, Виль, сын мой. Пусть сказанное тобой будет лишь правдой и только правдой, – почти умоляюще произнес Мальком. Ключевое слово – почти. То был лишь притворством, чтобы заставить Виля обойтись без лжи.

Но мало кто знал, что младший сын Малькома способен на еще более искусное притворство. Несомненно, с использованием пирога из лжи, под кремом из присущего ему шарма.

– Отец, ты ведь знаешь, что у меня тяга к приключениям, – уголок губ парня дернулся вверх, – И до сегодняшнего дня, я был предельно осторожен. Всем здесь известно, что мне нравится проводить время в городе. Я никогда не скрывал, и не буду этого скрывать, – До этого момента Виль глядел вниз, но теперь взгляд его был сосредоточен на дереве поверх голов советников.

– Я заявляю совету... И, надеюсь, мои слова примут, как бы выразиться... С серьезностью. Простите, речи произносить не входит в мой список талантов.

На лицах советников проступили улыбки, кто-то даже издал смешок. Амелия оценила стратегию брата. Юмор – его инструмент.

– В общем, леди и джентльмены, а точнее полу-леди и полу-джентльмены, – продолжал Виль, – Я загулялся. Так же, как мой старший брат Дэн. Да, даже лучшие из нас совершают ошибки, но их не избежать... Главное – это то, что полностью признаю себя виновным. Я – дурак. Прошу наказывать со всей строгостью. Только, если наказание не включает в себя порку. Это уже слишком, не считаете?

– Довольно ребячества, – провозгласила Шона, – Мы принимаем твое слово, Ви...

Но тут произошло немыслимое.

До этого момента, никто не смел перебивать членов совета, ибо то было неоспоримым проявлением неуважения, а чтить великие умы советников необходимо было каждому представителю племени Патрия, правило даже не поддавалось огласке, это – само собой разумеющееся. Благодаря наставлению родителей, дети здесь росли с четким пониманием, что советники – ровня божественным существам, и относится к ним нужно соответственно. Их решение определяет судьбы судимых полуволков и подкидышей, они есть голова Патрии, в то время как альфа – шея.

Виль стал единственным на памяти Амелии полуволком, перебившим советника.

– Прошу прощения, я не закончил, – ухмыляясь, сказал парень. Гнев Малькома нельзя было ни с чем перепутать, казалось, он был готов прямо здесь и сейчас разорвать сына в клочья за столь своевольный прием.

Советники молчали. Им, как и Амелии, вероятно хотелось посмотреть на то, что будет дальше. Старшие братья тоже не казались шокированными, хотя Дэн, судя по сведенным бровям, был недоволен. Возможно, даже взбешен, как и отец.