Волчье Иго

Он так и не закончил свою фразу, погрузившись в глубокие раздумья.

Энзо решил взять инициативу на себя:

– Пострадали не только полуволки, но и родители детей. Да, они глупы, что пустились в лес, но все же несмотря на это остаются людьми. Ладно, будем решать проблемы по порядку. Начнем с тела. Мы должно похоронить покойного. Может ли кто-нибудь проверить мальчика? Желательно тот полуволк, кого он уже знает. Не нужно ему сейчас видеть чужаков.

Встала рыжеволосая женщина, Скарлет, та, что проплакала все это время.

– Я пойду, – твердым голосам сказала она, в ожидании глядя на Энзо. Сначала он не понял, почему она так смотрит его, пока она нетерпеливо махнула головой.

– Я жду вашего разрешения, – не без раздражения провозгласила она.

Его разрешения? Неужели они все правда признали его… главным? А как же Дэн? Обладает ли он все тем же влиянием, или его статус, и статус всех Запансов, уничтожен?

Но ведь Энзо не убивал никого из Запансов. Он лишь упомянул то, что был укушен Лейлой. Насколько он был осведомлен, звание альфы передается либо по наследству, либо в честном бою, где бывший альфа погибает. Можно ли считать укус Лейлы – победой в этом бою? Учитывая, что ее застрелил его отец… наверное, да.

Но честно ли это? Конечно, он сам далеко нечестных кровей, но все ли правильно по законам Патрии? Лейла укусила его, желая убить, не зная о том, что Энзо не погибнет, а станет гибридом, о которых полуволки знали лишь из старых сказок предков. И… хотела ли она его убить? По рассказам Запансов, Лейла была любящей матерью. Убила ли мать под прицелом дула ружья чужое дитя? Все возможно. Где проходит черта? И есть ли она вообще?

Женщина все же дождалась от Энзо короткого кивка, после чего быстрым шагам пошла к хижине сына Гара.

Так, теперь нужно подготовить все к похоронам.

Энзо отдал приказ двум самым крепким мужчинам, чтобы те отвечали за закапывание трупа после прощания. Пожилой мужчина, тот, который ждал его у хижины и подготовил одежду, просветил его, что когда-то являлся «Человеком» – то есть тем, что улаживал связи с внешним миром, был неким послом от Патрии, и мог бы пойти уладить хоть немного дела у главной дороги. Таких бывших «человеков» нашлось трое – и все они были готовы выйти на переговоры с людьми от лица племени. Молодые женщина и мужчина, как прикинул Энзо, могли являться родителями одного или нескольких подкидышей, скорее всего именно это сподвигло их на этот рисковый шаг, когда же стимулы седовласого мужчины были ему непонятны.

Когда в Патрию начали возвращаться невредимые Кая, Демьян, Нина, Олли и фиолетоволосый парень в сопровождении с десятком оставшихся подкидышей, Человеки начали собираться на свою важную миссию, а остальные собирались к месту похорон, Энзо дотронулся до плеча седовласого мужчины:

– Как зовут и почему вы так поддерживаете меня?

И тут же пожалел об этом. Наверное, нужно было сначала поблагодарить старика, а не бросаться на него с его подозрениями.

Но мужчина лишь вымученно улыбнулся, отчего в уголках его губ показалось еще больше морщин:

– Я Сейдж. Мой друг был гибридом, – закивал он, – когда я был еще волчонком, то сдружился с человеческим ребенком, который часто в одиночку сидел у «моста» Патрии и смотрел в небо. Его звали Ноа – простой мальчуган, на пять лет младше меня, из ужасной семьи наркоманов, который сбегал из дома и находил успокоение в природе нашего леса. Ему было совсем нестрашно – даже тогда, когда я заметил его после охоты и показался при лунном свете в волчьей оболочке. Он даже не дрогнул. Так мы и сдружились, играли в догонялки, я добывал ему ягод, он кидал мне палки и считал, за сколько времени я могу убежать за ней и вернуться к нему обратно, пока в один весенний день я не показал свою иную оболочку. Ноа обрадовался, что его друг волк на самом деле был таким же мальчиком, что и он. И попросил тоже сделать его похожим на меня. Я верил в сказки, хоть родители и говорили мне, что детей кусать нельзя – они не переживут укуса полуволка. Тем не менее, я верил, что гибриды существуют. И почему-то мне думалось, что Ноа должен был родиться полуволком – столько в нем жажды свободы и смелости. Я был прав – Ноа стал гибридом. Перенял волчий дух, у него усилились все органы чувств, он стал невероятно быстр и в десять раз силен.

Сейдж замолчал, заметив вопросительное выражение лица Энзо, и тот спросил:

– Но Мальком говорил, что о гибридах идут лишь легенды. Вы же говорите, что гибрид был на территории Патрии?

– Вот именно, что был. Это было давно до рождения Лейлы. Тогда в Патрии правил прадедушка сегодняшних Запансов, – Сейдж кивнул на хижину, где сейчас находились Запансы вместе с Шоной, – конечно же, я никому не рассказал, что натворил. Меня и моих родителей могли бы изгнать из Патрии за подобное. Я осознал свою ошибку только на следующий день. Проснулся в холодном поту. Ноа просился в Патрию – говорил, раз уж он теперь гибрид, это делает его членом нашей стаи. В то время не существовало подкидышей – поэтому я не мог обещать ему укус альфы после семнадцатилетия, что значит, что он никогда бы не стал волком. Однако он был настойчив в своем желании. Я же понимал, что нас двоих ждали бы серьезные неприятности, если бы я привел его в Патрию. Перевоплощать людей было под жестким запретом. Поэтому, я с тяжестью в сердце попросил Ноа больше никогда не соваться в эти леса. Ноа, конечно же, очень разозлился. Учитывая его волчий дух – его эмоции граничили с пламенным гневом. Он, все-таки, послушался меня, и не попрощавшись, покинул лес с гордо поднятой головой. Первое время я заставлял себя больше не приходить к «мосту». Прошла неделя, месяц, и я все-таки рискнул ступить туда после охоты. Ноа нигде не было. Значит, он все-таки меня послушался. Прошло двадцать лет, меня каждый день и каждую ночь мучила гнетущая вина – я понимал, что создал нечто, что сейчас разгуливает где-то в Алиене и знает о существовании Стаи.

– И где же сейчас Ноа? – нетерпеливо поинтересовался Энзо.

– Он стал зваться другим именем. Я выследил его благодаря своему статусу «Человека». Он никому не рассказал о нашем секрете – да даже если бы и рассказал, вряд ли ему, наверное, кто-то бы поверил. Но он стал заниматься иным. В то время как раз начались покушения на земли Патрии от лица охотников-фанатиков. Он примкнул к ним. Энзо… Это был твой отец.

Не может этого быть.

Он покачал головой, словно заставляя самого себя не слушать бредни старика. Руки сжались в кулаки, сердце забилось быстрее, а легких словно закончился весь воздух.

– Вы хотите сказать, что все это время… – медленно произнес он, глядя в лицо старику, – Все это время мой отец был гибридом. Вот чем вызвана эта ненависть… Непринятием.

Что же теперь? Это не оправдывает поступки отца. Или… оправдывает, учитывая, что в нем жил и процветал волчий дух?

Где проходит черта и есть ли она вообще?

– Мне жаль, – прошептал Сейдж, в ответ сжимая плечо Энзо, – Я рассказал тебе это, альфа, чтобы ты сам придумал мне достойное наказание. Я был трусом. Я прятал морду в песке все эти годы. Ничего не сказал, даже тогда, когда увидел тебя в первый раз. Мне жаль.

– Идите к главной дороге, Сейдж. Мне нужно… все обдумать. Но пока, вы нужны мне.

Сейдж постоял еще пару секунд, внимательно вглядываясь в лицо Энзо, но потом коротко кивнул и удалился, быстро догнав двух Человеков.

Не успел Энзо прийти в себя, как к нему подошла Кая:

– Эй, все хорошо? Где Запансы?

Наверное, на его лице и правда отражались все его эмоции, потому что Олли, подоспевший за ней, спросил:

– Энзо, с тобой все нормально?

– Порядок, – коротко ответил он, – Запансы сейчас с Ником. Я дал распоряжения остальным. Всем нам сейчас нужно будет направиться к вот тому дубу для похорон. Но сначала… думаю, нам можно проведать Запансов.

– Я Дрейк, кстати, – вдруг появился в его поле зрения парень с фиолетовыми волосами, – Рад быть знаком с новым альфой Патрии.

– Спасибо за помощь, – Энзо пожал ему руку.

– Все уже решено? Ты – новый альфа? При живом Малькоме, – с подозрением глядел на него Демьян, – Он хоть и сбежал, но явно не намеревается оставить все, что ему принадлежало.

– По крайней мере, сейчас он явно не так силен, – пожала плечами Нина, – подкидыши спасены.

– Зато при нем куча советников, в тысячу раз сильнее подкидышей, – фыркнул Дрейк.