Волчонок
Шрифт:
Читать и кое-как писать меня тоже научили отцы: когда мне было толи шесть, то ли семь, они -- уж не знаю, как и где, раздобыли здоровенную книженцию в кожаном, с медной оковкою переплёте и по ней стали показывать мне буквы. Книга оказалась переполнена яркими, цветными картинками и туманно-витиеватыми фразами: как выяснилось, это была какая-то хроника. Буквы в этой книге оказались под стать словам - такие же затейливые и непонятные, но ни "Волколаков", ни, тем более, меня открывшееся обстоятельство ни сколько не смущало, тем более что картинки мне понравились! Обучение же моё было самым простым и незатейливым: мне давался урок на день -- одна страница, и я должен был вызубрить её до вечера, а потом -- после ужина -- пересказать выученное так бойко, чтоб от зубов отскакивало! Затем следовал урок письма: кто-нибудь из отцов -- чаще всего это были Каер с Талли или сам старшой -- открывал книгу на первой попавшейся странице и начинал читать её вслух, а я должен был записывать произнесённое вслед за ними. Брунсвик
Несмотря на мои весьма сомнительные успехи в письме, отцы очень мною гордились и часто говорили другим воинам, что их волчонок развит не по годам. С ними никто не спорил. От меня никто и никогда не слышал скулежа или жалоб, а своим "Волколакам" я всегда, по мере сил, старался быть полезным. Я помогал им чистить оружие, следить за лошадьми, куховарить. Правда, первую, сваренную мною кашу, осилить не смог никто, ведь оказалось, что кроме меня, посолившего её ещё в самом начале, в казан бухнули соли вздумавшие помочь мне со стряпнёю Каер, Эйк и Ламерт, а в заключение ещё и старшой, не пробуя, щедро сыпанул в неё перцу и соли! Шутки по поводу этого, памятного всему отряду, ужина, и едва не выпитого, после такой стряпни, озера продолжались не меньше недели. Больше со мною таких промашек не случалось, но когда мой возраст миновал восемь лет, жизнь намекнула мне, что окружающий меня мир совсем не так прост, как кажется...
СЕКРЕТ БРУНСВИКА
Когда я был совсем мал, лагерь "Волоколаков" казался мне необъятным, но теперь мне стало в нём тесно, и во время стоянок я с удовольствием обследовал окрестности. Отцы не препятствовали моим вылазкам, но только в том случае, если считали, что поблизости не кружат вражеские отряды - запрет на самовольные отлучки был действительно строгим, за его нарушение я даже мог получить ремнём по спине. Причина таких строгостей была мне совершенно ясна, но, тем не менее, долго сидеть на одном месте, когда вокруг столько нового, я не любил. Когда же мы оказались неподалёку от Арэнского ущелья, мне стало по-настоящему тоскливо. Леса здесь соседствовали с остатками старых укреплений и полуразрушенными, замшелыми башнями - меня так и тянуло к развалинам, но отцы не отпускали меня далеко от себя целых четыре дня! На мой взгляд, осторожничали они зря - лендовцы давно отступили, так что, когда я всё же дождался разрешения немного прогуляться по окрестностям, то умчался из лагеря тут же, даже не став дожидаться уже почти поспевшего обеда. Поесть я всегда успею - Ламерт непременно оставит мне самый лучший кусок, а вот развалины могут остаться неисследованными - вдруг уже завтра мы снимемся с места?!
Впрочем, уже первая, увитая диким виноградом башня меня разочаровала - я облазил её сверху донизу, но не нашёл даже ржавого наконечника стрелы, не говоря уже сокровищах и подземных ходах, которыми, судя по рассказам Ракса, должна обладать каждая, уважающая себя, древняя развалина. Я присел на ступеньку полуразрушенной лестницы и вздохнул - нашёл, кому верить! Не то, чтобы мне очень хотелось найти клад - если честно, я даже не представлял, что буду делать с такой уймой денег, а моё воображение безнадёжно пасовало на породистом рысаке и горе сладостей, которой хватило бы не только мне, но и моим отцам... Но меня манила сама тайна, как таковая, и то, что её тут не оказалось, было просто неправильно...
Я ещё раз вздохнул и расстегнул куртку - денёк выдался не только солнечный, но и жаркий, и тут мой взгляд упал на огибающий подножия башни ручей. Глубокий и быстрый, он скоро терялся из виду среди старых дубов, но трещины на лежащем у кромки воды камне в моём воображении тут же превратились в путеводную веху. Мгновенно позабыв о башне и сокровищах, я отправился по течению ручья - впереди просто обязательно должно было оказаться что-то интересное.
В дубовой чаще было сумрачно из-за густой листвы, и в то же время - душно: я чувствовал, что спина и шея стали мокрыми от пота, но всё равно продолжал следовать за прихотливыми извивами ручья и вскоре напоролся на ещё одни развалины. Трудно сказать, чем они были раньше: целым остался лишь небольшой кусок сплошь покрытой лишайником стены и несколько ступеней спускающейся вниз лестницы, которую прикрывал обвал... Обозрев это запустение, я уже собрался идти дальше, но, заметив среди серых комьев земли рыжую от ржавчины пластину, тут же вцепился в неё, как клещ. Расковыряв и разгрёбши землю вокруг своей находки, я понял, что нашёл рассыпающийся в железную труху шлем, вместо навершия украшенный здоровенным шипастым гребнем. Воины известных мне ратей ничего подобного не носили, а я, недоумённо покрутив свою находку в руках, понял, что вместе со шлемом вытащил из земли и его давнишнего обладателя - из-под решётчатого забрала на меня скалился
лишившийся нижней челюсти череп. Я оторопело уставился в забитые серой землёю глазницы - покой мёртвых нарушать нельзя, тем более, если они не получили надлежащего похоронного обряда... А этого безвестного воина конечно же никто не хоронил - уцелело лишь то, что было присыпано землёй, а тело по косточкам растащило либо лесное зверьё, либо падальщики-вурдалаки: мерзкие и довольно трусливые твари, они свирепели от запаха крови, а, объевшись человечины, могли напасть на женщину или ребёнка...Я осторожно положил свою находку на ступень и принялся рыться в карманах в поисках откупного и, поколебавшись немного, положил пере черепом начавшую черстветь хлебную корку.
– Прими и прости, что потревожил.
Где- то вскрикнула одинокая птица и я мимовольно поёжился, а затем, ещё раз взглянув на давно обратившегося в прах воина, поспешил вернуться к ручью - его весёлое журчание немедля разогнало внезапно накатившую на меня тоску и я направился дальше... Ещё через полчаса перед моими глазами оказалось лесное озеро - его воды казались ярко-синими из-за отражающегося в них неба, а пологие берега состояли из мелкого жёлтого песка. К этому времени я уже изрядно вспотел и запарился, да ещё и измазал руки ржавчиной с землёю, так что решение искупаться пришло немедленно. Быстро сбросив одежду, я с разбегу плюхнулся в прозрачную воду. Отцы уже научили меня плавать, так что на мелководье я плескался недолго. Вскоре меня потянуло на глубину - там я нырял и плавал без всякого страха, как вдруг мышцы на моей левой ноге свела острая боль. В тот миг я не испугался - скорее, удивился, но тут судорога скрутила и вторую ногу. Растерявшись, я ушёл под воду с головой, но всё же вынырнул, отплёвываясь, и тут же усердно заработал руками, но ставшие непослушными ноги отяжелели и теперь тянули меня на дно... Я отчаянно пытался удержаться на плаву, но не тут-то было - из-за бестолкового барахтанья я лишь наглотался воды и выбился из сил. Ещё миг - и озёрная гладь сомкнулась над моей головой, а перед глазами у меня поплыли разноцветные круги. Лишившиеся воздуха лёгкие словно огнём пекло - не выдержав, я вздохнул, но вместо воздуха мне в рот потекла вода... И тут что-то большое с силой вытолкнуло меня наверх: оглушённый и полуослепший, я отчаянно вцепился в неведомого спасителя - мои пальцы утонули в густой шерсти, а пришедший мне на выручку зверь поплыл на мелководье. Ещё через минуту мы были уже на берегу. С трудом разжав пальцы, я повалился среди редкой травы и меня начало рвать водой...
Уже пустой желудок сжался в последний раз, и я дрожащей рукою вытер выступившие на глазах слёзы - лёгкие по-прежнему нестерпимо болели, но теперь меня просто таки трясло от холода, а голова непрестанно кружилось. Вытащивший меня из воды зверь вновь оказался рядом - пристроившаяся возле серая громадина лизнула меня в щёку и я, повернув голову, встретился взглядом с большим пепельным волком. Сидящий подле меня зверь недовольно заворчал, показав мощные клыки, но уже в следующий миг ворчание прекратилось, и зверь выжидательно посмотрел на меня.
– Спасибо...- выдавил я из себя. И, вновь почувствовав головокружение, закрыл глаза. Страха во мне не было - если бы волк хотел меня загрызть, то сделал бы это уже давно, к тому же - именно Железный Волк является покровителем нашего отряда... Словно бы подтверждая мои мысли, зверь придвинулся ближе - его влажная шерсть защекотала мне плечо, и я уже без всякой опаски прижался к нему, обняв своего спасителя за шею. Из горла волка вновь раздалось низкое хриплое ворчание, но потом он, повернув голову, стал деловито вылизывать мне лицо и шею...
Когда я немного пришёл в себя, волк, вызволившись из моих рук, деловито потрусил к сброшенной мною одежде. Аккуратно подобрав зубами куртку, вновь подошёл ко мне и положил её у моих ног. Тихо заворчал. На жарком солнышке его шерсть уже высохла и оказалась не столько пепельной, сколько седой - передо мною был матёрый одиночка, но, тем не менее, я вновь огладил его и, кое-как поднявшись, поплёлся к своим пожиткам. Намёк зверя был более чем прозрачным, да и в лагере меня, наверное, уже обыскались.
... Пока я одевался, волк сидел неподалёку - вывалив язык, он внимательно наблюдал за каждым моим движением, а когда я собрался, зверь немедленно потрусил вдоль приведшего меня к озеру ручья. Пару раз он оборачивался, точно проверяя, иду ли я за ним, но я и не думал отставать - поведение волка было настолько человеческим, что у меня не было даже тени сомнений в том, что его послал на помощь покровитель "волколаков". А ещё мне думалось, что хорошо бы было, если б волк не остался на опушке, а пошёл бы со мною в лагерь - вот удивились бы отцы, увидав подле меня такую громадину!.. О том, что за неосторожное купание мне может и влететь, я как-то подзабыл...
Обратный путь вдоль ручья мы с волком проделали без всяких происшествий, но когда из-за деревьев показалась первая, увитая виноградом башня, зверь неожиданно рванул вперёд и скрылся в тёмном проходе.
– Постой! Ты куда?
– мой оклик не произвёл никакого впечатления на зверя, и я тут же бросился за ним. Споткнувшись, о лежащие у входа камни, я едва не влетел в проход носом вперёд, как тут рядом со мною раздалось.
– Что ты топочешь, словно лось, волчонок?.. Разве я сам не учил тебя тому, как следует двигаться?