Волчонок
Шрифт:
А Тирси хищно осклабился:
– Пусть только князь попробует забрать нашего сына!.. Тоже мне, доброхот выискался!!!
– Всё сказали, умники?!!- Брунсвик тяжело взглянул на них из-под насупленных бровей и сплюнул себе под ноги, - Дубы вы корявые, а не "Волколаки"! Лучше бы не о себе, а о Виго подумали: голова у мальчишки светлая - ему учиться надо, а не каши варить да конские гривы чесать!
Но всегда загорающегося, словно трут, Ламерта, отповедь старшого, конечно, не успокоила:
– Так я как раз о малом и думаю: не хочет он к князю идти, так зачем же его неволить?!
Брунсвик, по-прежнему
– Эх, Ламерт... Да я и сам не хочу разлучаться с волчонком, ведь он мне внука заменяет, а вы, лешаки неразумные, сыновей, но пойми! Демер вряд ли своё слово обратно возьмёт, а его опека, может, действительно малому на добро обернётся...
На скулах получившего такой ответ Ламерта заиграли желваки и он, пристально глядя на Брунсвика, спросил.
– Скажи мне лишь одно, старшой - ты сам в свои слова веришь?!
Так и не удосужившийся посмотреть на Ламерта Брунсвик молча кивнул головой и Тирси, поняв, что разговор окончен и Брунсвика теперь лучше не тревожить, с трудом увёл всё ещё сжимающего кулаки Ламерта к другому костру. Я же выбрался из-под попоны и, подошедши к старшому, устроился подле него.
– Брунсвик...
Старшой перестал смотреть на огонь и потрепал меня по волосам.
– Почему не спишь, волчонок? Рука болит или эти обормоты тебя разбудили?
Я прижался к Брунсвику, вздохнул...
– Болит немного... Старшой, почему ты не скажешь Демеру, что я - такой же, как все вы, и ни княжич, ни, тем более, князь, из меня не получиться!
Но Брунсвик вновь огладил меня по волосам и едва заметно улыбнулся.
– Потому что против судьбы не пойдёшь, Виго, а насчёт князей - ты не прав. Владыки - они тоже разные бывают. Вот тот же Мегрен, о котором я тебе столько рассказывал. Мало кто из нынешних князей с ним сравниться может и по силе, и по уму, и по справедливости...
О Мегрене, великом правителе и отважном воине, который, после изобличения предавших его братьев, передал власть нынешнему Скрульскому Владыке и, оборотившись медведем, навсегда ушёл от людей в леса, я слышал уже немало историй и в другое время с удовольствием выслушал бы ещё одну легенду князе-бэре, но сейчас мне было не до этого. Я поймал руку Брунсвика, крепко её сжал.
– Не надо, старшой. Я никогда не стану таким, как Мегрен! Я ведь даже не перевёртыш...
Но Брунсвик в ответ наградил меня очень долгим и внимательным взглядом и тихо произнёс.
– Сила человека не в колдовских талантах, а в его сердце. У тебя же оно храброе и честное, так что княжичем ты стал по заслугам, а не по Демеровской прихоти. Ты сам знаешь, как мы к тебе привязаны, но жизнь часто разводит близких людей - видно пришла пора разлучаться и нам. А теперь иди спать - завтра у тебя будет тяжёлый день...
... Несмотря на то, что в эту ночь в нашем лагере спали очень немногие, "Волколаки" встали ещё на заре и теперь мрачно ожидали появления в стане Асцида или привычно насмешливого Ракса, но едва утро полностью вступило в свои права, князь явился к нам сам. Без "Золотых", в простой и ладной одежде, Демер вёл под уздцы двух коней: мощного и тяжёлого гнедого, с дорожными вьюками за седлом, и стройного, высокого вороного с хвостом до земли и белой звёздочкой на лбу. Мы с отцами сидели у подёрнутого светлым
пеплом кострища и молча смотрели, как он неторопливо приближается к нам. Увидев Демера я - уже собранный, с рукою на широкой перевязи - прижался к плечу точно закаменевшего в своей неподвижности Ламерта, а сидящий рядом Талли недовольно пробурчал:– И принесла же нелёгкая...
– но под сердитым прищуром Брунсвика он осекся и замолчал, уставившись в землю, а как раз подошедший к кострищу князь, окинул нашу компанию холодным взглядом и сухо сказал:
– Пора, Виго. Время вышло.
Я с отчаянной, почти невозможной надеждой повернулся к хмурому Брунсвику:
– Старшой, пожалуйста...
– - но он по-прежнему продолжал хранить молчание, зато сидящий по его правую руку Тирси внезапно напрягся, точно струна! Ну, а Демер выждал с минуту, а затем по-прежнему спокойно заметил:
– От долгих проводов всегда было мало толку! Прощайтесь уже...
Брунсвик тяжело вздохнул, а затем, вытащив свой волчий клык и привычно сжав его в пальцах, строго посмотрел мне в глаза:
– Помни, Виго! Наши силы и сердца всегда будут с тобой: где бы ты ни был и что бы с тобою не случилось... Наши души - твои!
Аррас тоже коснулся своего клыка и низко склонил голову, молча подтверждая слова старшого, а внимательно наблюдающий за нами Демер, услышав клятву Брунсвика, вдруг сильно закашлялся, пытаясь подавить некстати разобравший его смех. Ламерт, заметив это, сгорбился, как перед прыжком, и с угрозой произнёс:
– Наш сын тебе не игрушка, князь!
Лицо Демера мгновенно ожесточилось, в глазах полыхнул зелёный огонь:
– Теперь он мой сын, "Волколак", и только я решаю его судьбу!
И в тоже мгновение Брунсвик быстро шепнул мне:
– Недопусти!!!
Я обернулся вслед за его взглядом и, увидев, что Тирси уже потянулся к голенищу сапога за ножом, а Ламерт, зло сощурив глаза, вот-вот сорвётся с места, немедля приник к нему и, обнявши его за шею и шепнув:
– Отец, не надо!
– встал и, оправив свою уже не раз чинённую "Волколаками" куртку, подошёл к Демеру.
– - Я готов, старшой.
Князь, мгновенно забыв о перебранке, улыбнулся и на миг прижал меня к себе:
– Ну, вот так бы и сразу, сынок, - а затем, увидев, что Талли направляется к коням с моими нехитрыми пожитками, отрицательно качнул головой.
– Княжичу "волколачье" добро уже ни к чему!
Талли замер и побледнел, а Демер, подхватив меня с земли и усадив на вороного, сам сел на навьюченного жеребца и, перехватив у меня поводья, направил наших коней прочь из стана... Развернувшись в седле, я смотрел на медленно удаляющихся от меня, застывших в молчании отцов до тех пор, пока их не скрыли палатки расположившихся рядом "Грифонов"...
НАШЛА КОСА НА КАМЕНЬ
Своё вступление в роль опекуна князь отметил тем, что, когда солнце перевалило за полдень, а над землёю задрожало жаркое марево, он резко завернул коней с утоптанной дороги, и, проехав напрямик через небольшую рощицу, вывел рысаков на берег узкой, пенящейся на камнях речушки. Внимательно осмотревшись, Демер заметил:
– Вот здесь и отдохнём, пожалуй...
– тут же соскочив с коня, он прошёлся по мелкой речной гальке, разминая ноги, а после занялся обустройством привала.