Волки

Дардиолай не остановился. Продолжал идти мимо… колонн. Оребрённых, с ионической капителью. Збел не смотрел на них.

Он прошёл в небольшой зал, эллинский мегарон с круглым очагом посередине, прямо под квадратным отверстием в крыше. В нём раскинулась россыпь звёзд, будто и не внутри горы сейчас Дардиолай находился. Он и не думал ничему удивляться. Это место он звал своим домом до шестнадцати лет. Здесь средоточие его памяти, с того момента, когда Залдас принёс сюда пищащий свёрток, подкидыша.

Волк прошёл к очагу и безо всякого страха уселся возле раскалённых углей. Уставился на них. Дардиолай знал — Зиракс может так лежать вечно.

Чуть в тени стоял стол. Обычный деревянный. На нём разместился бронзовый шар на изящной подставке, отполированный и покрытый паутиной гравировки. Тонкие линии, эллинские знаки. Рядом кувшин, серебряные чеканные чаши.

— Отец? — позвал Дардиолай.

Залдас выступил из тени. Неизменно огромный, на голову выше Збела, широкоплечий мощный старик. Седая борода аккуратно подстрижена. Чело венчает шапка с серебряным ободком.

— Садись.

Дардиолай подошёл к столу, отодвинул стул-клисм, с изогнутой резной спинкой. Сел.

— Спасибо, отец. За тёплый приём. Вот уж встретил, так встретил, обнял, так обнял. Думал, сдохну сейчас. От радости.

— Язык всё тот же, — усмехнулся Залдас, — что помело. Как тебе его ещё не отхватили?

— Хлопотно это.

— Дурень, зачем полез в пекло? — спросил Залдас.

Всё тот же густой низкий голос, только что вывернувший душу наизнанку. Сейчас он звучал… мягче, что ли.

— Я сам его создал, — усмехнулся Дардиолай.

Залдас потянулся к кувшину. Тёмно-красная жидкость наполнила одну из чаш. Збел взял её, подчинившись повелительному кивку хозяина. Выпил.

— Бабы… — проговорил Залдас недовольно, неожиданно заскрипевшим голосом, — всё зло от баб.

Збел усмехнулся и многозначительно поднял глаза вверх. На звёзды.

— Чего там увидал?

— Ничего.

— Всё зло от баб, — повторил Залдас, помедлил и заметил, — хотя дочка Сусага ничего так.

— Хорошая она, — подтвердил Дардиолай.

Он не удивился этим словам. Знал — Залдас способен читать его память, как свиток, составленный самым лучшим каллиграфом.

— Искусная, — заметил Залдас странным тоном.

Збел покосился на него, но ничего не сказал.

— Ты хоть сам-то понял, кого встретил?

Дардиолай приподнял бровь.

— Ты про Фидан сейчас?

— Вот дурень, — вновь скривился высокий старик, — про мальчишку я.

— Какого? — спросил Дардиолай.

— Не придуривайся. Реметалк всё тебе рассказал.

— Да… Был мальчишка. Бергей. Сын Сирма, вроде.

— Почему ты отпустил его?

— А что, не должен был? — огрызнулся Дардиолай, — мне недосуг было с ним возиться.

— Хотел дотянуться до «красношеего», — недовольно прошипел Залдас, — отомстить за глупого царька, который и себя сгубил, и всех людей своих.

— Да, хотел, — набычился Дардиолай, — и сейчас хочу.

— Хотеть ты будешь то, что я скажу! — повысил голос жрец.

— Э, нет, — покачал головой Збел, — тут ты не властен. Заставить что-то делать ты можешь, да. А вот желания мои своими подменить, это у тебя не выйдет.

— Да и не нужно. Повторяю, понял, что за парня встретил?

— Тогда нет, — признался Дардиолай, — заподозрил только. Потом понял. Да и то скорее смутно. Реметалк рассказал.

— Оправдание придумал?

— Нет, — вскинулся Збел, — даже если бы я сразу всё понял, то не взял бы его с собой. Говорю же, недосуг мне было с ним нянчиться! А он почти взрослый парень и не горел желанием идти со мной. Брыкался и огрызался.

— Пороли тебя мало в детстве, — прошипел Залдас.

— Зачем он тебе, отец?

— Болван! Каждый из вас важен!

— Но Бергей особенно? — предположил Дардиолай, — ты послал за ним Тзира и аж четырёх братьев. Я такой заботы ни о ком из нас не припомню.

— Потому как вы и не достойны её! — без тени усмешки заявил жрец.

— Даже я? — улыбнулся Дардиолай.

— Даже ты.

— Ты сам себе противоречишь. То все важны, то не достойны.

Збел помрачнел. Тут похоже, всё серьёзно. Старик и не думает шутить. «Даже ты». Это чем же пацан так ценен?

— Не он, — ответил на невысказанный вопрос Залдас, — а его младший брат. Хотя старший тоже очень важен.

— Чем?

— Посильнее тебя будет, когда вырастет.

— Вот как? — Дардиолай удивлённо приподнял бровь, — а младший стало быть…

— Сильнее всех, — ответил жрец, — вообще всех. Сильнее её…

Перед взором Збела вновь на мгновение возник образ обнаженной черноволосой женщины. Она смотрела на него с усмешкой.

— Кто они? Эти мальчишки.

— Он же тебе назвался. Они — сыновья Сирма.

— Я помню Сирма. Он был хорош, но он — обычный человек. Кто они?

— Внуки Талэ и Зейпирона, — ответил Залдас, — эта кровь пестовалась девять колен. И всё рассыпалось в прах.

— Из-за Декенея?

— Не только. Всё окончательно пошло через задницу, когда идиот Диурпаней вторгся в Мёзию.

— Всё же я не понимаю… — пробормотал Дардиолай, — если эти дети так важны, почему ты не приставил к ним надёжную охрану?

— Приставил! — рявкнул Залдас, помолчал, а потом добавил тише, — никогда, сын, не полагайся на других…

Дардиолай слышал эти слова от него не первый раз.

«Если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам».

Увы, отец не мог себе позволить такую роскошь. В этом мощном высоком муже еле теплился огонёк жизни, которую в нём поддерживала гора. Он не мог её покинуть, будучи тяжко изранен в схватке с Декенеем, когда тот сверг старых богов гетов.

Сто пятьдесят лет назад.

Дардиолай знал это. Старик-чародей, живущий на земле несколько веков, не бессмертен, не всемогущ и не всеведущ.