Волки

Балабол не выдержал и таки заржал.

— Эй! — окликнули сзади, — вы там чего?

— К Дрочиле пришла белочка! — отозвался Гней.

— А ну хватит болтать! — крикнул из головы колонны центурион.

На третий день похода впереди и верно показались высокие скалы. Очень высокие. Диоген с новой силой застучал зубами.

— Так что же, неужто обойти никак нельзя?

— Начальству виднее. Цезарь, вроде как хочет быстрее тут заканчивать.

— Да как же так?! Это ж дурость — вот так быком переть! Не может быть, чтобы обхода не было!

Диоген начал прощаться с товарищами, отчего вызвал новые взрывы хохота.

— Всё, Дрочила, составляй завещание!

— Что в мою пользу откажешь?

— Да чего с него взять? Он же не Визгуний Хрюкалон, так что тебе, Балабол, и макушки не достанется.

— С какого хера мне макушку?

— Сказано же: мальчишкам — пузырь, девчонкам — хвостик, задирам — макушку, а стряпчим и болтунам — язык.

— Гней больше болтун, чем задира, ему язык надо!

— Сдался мне его язык!

— В латрине будешь им жопу подтирать!

— Да чтоб вас всех Орк по пещерам гонял! — размазывал слёзы по щекам Диоген, — ублюдки! Ни капли сочувствия к человеку!

— Не ссы, скоро мы все от Орка побегаем.

— С чего это? Я тут подыхать не собираюсь.

— Так не в Байи же топаем. А ну, как варвары проворством удивят?

— Хер тебе в рыло! Я их сам удивлю! — хорохорился Балабол.

— Верно говоришь! За два года они нас не удивили, с чего бы сейчас-то?

Когда колонна подошла ближе, оказалось, что между скалами есть узкий проход.

Корнелий, его увидев, просиял.

— Так тут пройти можно, парни! Поживём ещё!

— Пегедумал помигать? — усмехнулся Назика.

— Так я же думал, что скалы, а оно-то вон как! Это ж совсем другое дело!

Прежде, чем лезть в ущелье, Адриан приказал встать лагерем. В четырёх милях к востоку от прохода располагался варварский городок Потаисса, окружённый примитивными укреплениями — невысоким валом и частоколом. Взяли его без боя.

Адриан оценил местность. Неподалёку обнаружились удобно расположенные каменоломни, заброшенные вот совсем недавно, из-за войны. Легат распорядился построить здесь кастелл, пока что деревянный, но в будущем каменный, а также дорогу на Апул. Для этого он оставил здесь одну из когорт ауксиллариев, испанскую. Собственно, все вспомогательные когорты он и взял именно для такой работы. С Диурпанеем Публий намеревался разделаться силами одних только легионов. Ну и конницы. Возглавляла римскую колонну Первая Веспасианова ала дарданов, а замыкала Первая Паннонская тысячная ала катафрактариев.

Вторую Паннонскую, получившую почётный титул «Старейшей», он брать не стал. Лучшие её бойцы пострадали в кастелле бревков, отчего остальные пребывали в подавленном настроении. Публий Элий приказал им готовиться к возвращению в Аквинк.

Испанцы начали строить крепость и на заготовках леса на них напали варвары, убили нескольких солдат. Адриан, который всё ещё находился в Потаиссе, тут же устроил карательную экспедицию. Сжёг несколько окрестных деревень. Пленных велел не брать. Не хотел себя обременять. Рабы теперь не представляли ценности. Потому римляне вырезали всех варваров, от мала до велика. После чего отправились дальше. Прошли ущелье и двинулись в сторону дакийского города Напока.

Здесь Публий тоже велел построить крепость и выделил две когорты, потому как к северу от хребта, который римляне миновали, пройдя ущелье, обнаружилось куда больше поселений даков и их родичей — костобоков.

В Напоке легионы провели неделю, занимаясь обеспечением безопасности своего тыла и дороги (то есть вырезали всё, до чего дотянулись), а потом выступили дальше на север к городу Поролисс, где по сообщениям разведчиков и собрались последние организованные силы даков под началом старика Диурпанея, бывшего царя и родного дяди Децебала.

XXXII. Волчья шкура

Хриплую радость чeрных вестников людского горя Дардиолай услышал ещё утром, когда петлял по молодому ельнику в поисках пропавшей тропы. Накануне прошeл снегопад, столь обильный, что лошади местами проваливались по брюхо.

«Может так даже хорошо. Задержит легионы».

Впрочем, эту мысль он сам и отмeл. Ничего их не задержит. Пустят вперёд конницу, она и притопчет снежную целину для «мулов Мария».

Деметрий говорил, что у них будет две алы. Одна тысячная. Паннонские катафрактарии. Мало приятного с ними повстречаться, хотя они послабее будут сарматских.

У Сусага его лучшие воины не только сами в чешуе сражались, но и коней в неё обряжали. А ведь жутко дорог в степи такой доспех. Собственные-то оружейники сарматов, из тех, что научились его собирать, делают немного. Больше у понтийских эллинов покупается. Чаще чешуйки пилят из конских копыт или и вовсе из вываренной кожи делают. А богатым римлянам чего бы не превратить своих воинов в стальные статуи?

Но нет. До конских панцирей римляне пока что не раскачались. А потому словечко особое изобрели — катафрактарии. Вроде как неправильные катафракты. Ущербные, самую малость.

С незапамятных времён квириты славились тем, что не бронзовели в обычаях, завещанных от прадедов, а потому единственно верных, но охотно перенимали всё, что считали ценным у соседей, а также тех, кого уже покорили, или ещё не успели. Как начались первые встречи с тяжёлой степной конницей, так пришло осознание — такая же нужна. Но всё же одним днём это не делается. Каждому овощу — свой срок. Что-то быстро зреет, а что-то нет.

Стало быть, одной тяжёлой конницы тысяча. И ещё лёгкая. И пешие ауксилии. И два легиона. Всего-то. Траян, как видно, войско Диурпанея и Вежины серьёзным не счёл. Под рукой императора на берегах Данубия собрано семнадцать легионов, но ныне большая часть их уже покидали Дакию.

По словам Реметалка и Деметрия, во многом сошедшихся, у Диурпанея сил хорошо, если вполовину наберётся даже от этих двух легионов. Все царские рати не справились, чего теперь надеяться на горстку оставшихся? Что они смогут? Только добыть славную смерть в безнадёжном сражении.

Такие мысли неизменно нагоняли тоску. Ну разве можно с ними тягаться?

А что же тогда делать? Просто от отчаяния руки на себя наложить? Может и верно заявиться в Напоку во всей, так сказать, красе? Напоследок вдосталь насладиться зрелищем, как «красношеие» станут откладывать горы кирпичей из собственного жидкого дерьма?