Вольному - воля

На Владимирке сына рожая,

И в твои кандалы пеленая,

И веками тебе чужая.

***

Кукует даль – расходятся круги.

А дна все нет – и значит, нет опоры.

Кукушка все летит из-под руки.

Который год летит она, который?

Конь вороной все ходит поперек,

Крылатый конь все гнезда завивает,

А белый на распутье трех дорог

Уходит в землю – гривою мотает.

Из-под копыта брызжет молочай,

Ползут корнями вольные поводья…

На что ни обопрусь я невзначай –

Кукушка вылетает из-под локтя.

***

В запустенье воздушные замки, в разрухе…

Лес осенний от вольной зари поредел.

Тихо руки сплетя, облака и старухи,

Как младенца,

купают звезду в череде.

Это вечной купели недвижные плесы,

Где созвездья с глазами открытыми спят.

Над бескрайней водой материнские косы

Расплетает ребенок в ночной листопад.

То вселенная вся над купелью склонилась.

Тянет руки дитя из холодной воды –

То сыновняя вольность,

и шалость,

и милость

Отраженной звезды…

Пустыри

И пустырь под моим подоконником

Скоро, скоро уйдет в небосвод…

Скоро облако белого донника

Надо мною в ночи проплывет.

Затомится тугими сосцами

Молочайная матерь-трава.

Обойденная в поле косцами,

О дитяти начнет горевать.

И проснусь я до утренней зорьки,

Выйду из дому я до зари –

Молоком безнадежным и горьким

Брызжут прямо в лицо пустыри.

От накопленной силы отчаясь,

И векам потерявшие счет…

Лишь надломишь росток молочая –

В Млечный Путь он до капли втечет.

И отпряну с тоскою – трава ли?!

И приникну… У самой двери

Как дитя от груди оторвали –

Пустыри, пустыри, пустыри…

Праздничный хлеб

1

Море и степь –

Вот моя гибель!

Вот где бессмертье!

Входят нагими

в облако

дети…

Чисто и вольно

на

белом свете

и широко

для дураков

и облаков…

Почвой соленой,

соленой водой

все опаленной,

все молодой

живу

и веками

на праздник сзываю.

Белый свой хлеб,

как белый свет,

двумя руками

ломаю

на семь ломтей радуги!

Сколько локтей!

Да не толкайтесь –

Радуйтесь

лучше!

На что, казалось,

мал мой лучик –

а всем досталось…

2

С детства богата была

я волей…

Степь вся бела, бела

от соли,

соли и пуха,

да не гагачьего –

местного, райского,

да от подшерстков

седых одуванчиков.

Все перебеливать,

переиначивать –

земли и воды,

слова и устои…

А небо…

А небо всегда золотое! –

и пред началом

и пред концом!

Кланяясь небу –

к земле припадаю лицом.

Кланяясь небу –

пробую землю на вкус.

Лакомый кус!

Ох, и накрыли застолье!

Белый свой хлеб

все делю я на доли –