Волшебный город

А потом ему вдруг очень захотелось спать. Он прислонился к стене, и вскоре ему показалось, что сидеть будет легче, а лежать – удобнее. Колокол очень-очень далеко пробил двенадцать часов. Филипп досчитал до девяти, но пропустил десятый удар колокола, а также одиннадцатый и двенадцатый, потому что крепко спал, свернувшись калачиком в толстом стеганом халате, который Хелен сшила ему прошлой зимой. Ему снилось, что все было так, как было до того, как пришел этот Человек, все изменил и забрал Хелен. Он лежал в своей маленькой кроватке в своей маленькой комнатке в их маленьком домике, и Хелен пришла позвать его. Он видел солнечный свет сквозь закрытые веки. Он держал их закрытыми только для удовольствия, слушая, как она пытается разбудить его, и вскоре он скажет ей, что не спал все это время, и они вместе посмеются над этим. А потом он проснулся, и он был не в своей мягкой постели дома, а на твердом полу большой, странной сторожки, и не Хелен трясла его и говорила “проснись, я говорю, не можешь?” -а высокий человек в красном пальто. И свет, бивший в глаза, исходил вовсе не от солнца, а от рогового фонаря, который человек держал у самого лица.

– В чем дело?– сонно спросил Филипп.

– В этом и вопрос, – сказал человек в красном. – Пойдемте в караульню и доложите о себе, молодой человек.

Он нежно, но твердо зажал ухо Филиппа между очень твердыми большим и указательным пальцами.

– Перестаньте, перестаньте – сказал Филипп, – я не собираюсь убегать.

Мужчина переложил руку с уха на плечо и повел Филиппа через одну из тех дверей, которые он собирался исследовать при дневном свете. Еще не рассвело, и комната, большая и пустая, с аркой в каждом конце и узкими маленькими окнами по бокам, была освещена роговыми фонарями и высокими свечами в оловянных подсвечниках. Филиппу показалось, что комната полна солдат.

Их капитан, весь в золоте и с очень красивыми черными усами, поднялся со скамьи.

– Смотрите, кого я поймал, сэр, – сказал человек, чья рука лежала на плече Филиппа.

–Хм, – сказал капитан, – наконец-то это случилось.

– Что случилось? – спросил Филипп.

– Ну, у вас, – сказал капитан. – Не бойся, малыш.

– Я не боюсь, – сказал Филипп и вежливо добавил, – я был бы вам очень признателен, если бы вы объяснили мне, что вы имеете в виду. – Он добавил то, что, как он слышал, говорили люди, когда спрашивали дорогу на рынок или в общественный сад.

От красных мундиров донесся веселый хохот.

– Нехорошо смеяться над незнакомцами, – сказал Филипп.

– Следи за своими манерами, – резко сказал капитан, – в этой стране маленькие мальчики говорят, когда к ним обращаются. Незнакомец, да? Ну, это мы знали, знаете ли!

Филипп, хотя и чувствовал себя оскорбленным, все же чувствовал себя великим. И вот он оказался в эпицентре приключения со взрослыми солдатами. Он выпятил грудь и попытался принять мужественный вид.

Капитан сел на стул в конце длинного стола, придвинул к себе черную книгу – черную книгу, покрытую пылью, – и принялся тереть ржавое перо о свой меч, который не был ржавым.

– Ну-ка, – сказал он, открывая книгу, – расскажи мне, как ты сюда попал. И помни, что ты должен говорить правду.

– Я всегда говорю правду, – гордо заявил Филипп.

Все солдаты встали и приветствовали его взглядами, полными глубокого удивления и уважения.

– Ну, почти всегда, – сказал Филипп, разгоряченный до ушей, и солдаты снова с грохотом опустились на скамьи, снова смеясь. Филипп предполагал, что в армии будет больше дисциплины.

– Как ты сюда попал? – спросил капитан.

– Вверх по большой лестнице на мостик, – сказал Филипп.

Капитан что-то деловито записывал в блокнот.

– Зачем ты пришел?

– Я не знал, что еще делать. Там не было ничего, кроме бескрайней прерии, и вот я поднялся.

– Ты очень смелый мальчик, – сказал капитан.

– Спасибо, – ответил Филипп.

– Какова цель твоего прихода?

– Я сделал это не нарочно, просто случайно пришел.

Капитан тоже это записал. А потом он, Филипп и солдаты молча посмотрели друг на друга.

– Ну? – спросил мальчик.

– Ну? – спросил капитан.

– Мне бы очень хотелось, – сказал мальчик, – чтобы вы объяснили мне, что вы имели в виду, когда говорили, что я на самом деле существую. А потом я хотел бы, чтобы вы показали мне дорогу домой.

– Куда ты хочешь попасть? – спросил капитан.

– В графство Сассекс, – сказал Филипп.

– Не знаю, – коротко ответил капитан, – и в любом случае ты не можешь вернуться туда сейчас. Разве ты не читал надпись на верхней ступеньке лестницы? “Нарушители будут привлечены к ответственности”. Ты должен предстать перед судом, прежде чем сможешь вернуться куда-либо.

– Я предпочел бы, чтобы меня преследовали, чем снова спускаться по этой лестнице, – сказал он. – Полагаю, это не так уж плохо быть преследуемым, правда?

Его представление о преследовании было заимствовано из книг. Он думал, что это что-то смутно неприятное, от чего можно скрыться в маскировке, что-то авантюрное и всегда удачное.

– Это решать судьям, – сказал капитан, – это серьезное нарушение границ нашего города. Эта стража поставлена здесь специально, чтобы предотвратить вторжение.

– У вас много нарушителей? – спросил Филипп. Капитан казался добрым, а у Филиппа был двоюродный дед, который был судьей, поэтому слово "судьи" заставляло его думать о советах и хороших советах, а не о справедливости и наказании.

– Действительно, много нарушителей! – почти фыркнул в ответ капитан. – Вот именно. Такого раньше никогда не было. Ты первый. Долгие годы здесь стояла стража, потому что, когда город только строился, астрологи предсказывали, что однажды сюда явится нарушитель, который причинит несказанное зло. Так что это наша обязанность – мы полистопольские стражники – следить за единственным путем, по которому может проникнуть нарушитель.

– Можно мне присесть? – вдруг спросил Филипп, и солдаты освободили ему место на скамье.

– Мой отец, мой дед и все мои предки служили в гвардии, – гордо сказал капитан. – Это очень большая честь.

– Интересно, – сказал Филипп, – почему бы вам не отрезать конец вашей лестницы? Я имею в виду верхний конец, тогда никто не сможет подняться наверх?

– Великий избавитель должен прийти этим путем.

– А не мог бы я, – робко предложил Филипп, – не мог бы я быть избавителем, а не нарушителем? Знаете, я бы предпочел первое.

– Осмелюсь предположить, – сказал капитан, – но люди не могут быть избавителями только потому, что им этого хочется.

– И никто не поднимется по лестнице, кроме этих двоих?

– Мы не знаем, в том-то и дело. Ты ведь знаешь, что такое пророчество.

– Боюсь, что не совсем.

– Я имею в виду, все так расплывчато и запутанно. То, о котором я тебе рассказываю, звучит примерно так:

Кто поднимается по лестнице?

Берегись, берегись!

Стальные глаза и медные волосы