Волжане

Дальше угорец говорить не стал и махнул рукой, отвернувшись в сторону.

— Сколько у вас всего мужей? Со смердами? — вышел из-за его спины Кий, делая вид, что все это время взволнованно мерил шагами невеликое пространство тесного шатра. — Есть ли погоня?

Выдержав пытливый взгляд Бикташа, Кий добавил.

— Мы не собираемся на вас нападать, равно, как и передавать эти сведения кому-либо на сторону. Обещаю.

— Две с половиной сотни мужей с семьями, из них справных воев сто с небольшим. — Угорец неосознанно коснулся поврежденной кольчуги на левом боку и добавил. — Погони можно не опасаться, ушли…

— Наместник больше ничего не предпримет?

— Он понимает, что с большей частью учельских воев мы прошли огонь и воду, поэтому те скорее сделают вид, чем на самом деле пойдут против нас. Учитывая, что мы оставили им свои дома и пастбища, а сверх этого отдарились серебром и по слухам с нас теперь взять почти нечего, в этом можно быть почти уверенным! А позвать помощь извне наместник и хотел бы, да не может. Ради нас Булгар пальцем не пошевелится, у них самих смута.

— Беспорядки в стольном граде?

— Да, потому мы и рискнули. Наместник рад был бы призвать курсыбай, чтобы срубить наши головы, однако Биляр даже у себя мятеж давил ратью казанчиев… — услышав покашливание со стороны затаившегося в углу Микулки, Бикташ пояснил, — поместных бояр по-словенски.

— А что курсыбаевцы? — вновь вмешался Кий. — Это ведь постоянное войско? Чем заняты?

— Царь Шамгун их распустил. Они отказались вести братоубийственную войну между правителем и его подданными. А их глава Субаш и вовсе скрылся в Мардане, у Селима Колына. Оттуда беженцев, как известно, не выдают. — Бикташ тяжело вздохнул и сознался. — Кроме того, когда мы уходили, окрестности Учеля уже вовсю полыхали, игенчеи [24] и ак-чирмыши Мартюбы взбунтовались.

24

Игенчей — крестьянин (булг.)

— И войска, и пахари?

— Да, казна пуста. Война с Русью, а потом и степью опустошили ее, а новые поборы ложатся на всех тяжким бременем. Нас это коснулось в меньшей степени, но все же стало предпоследней каплей, которая, как известно, точит камень… Последняя же состоит в том, что по слухам Шамгун для подавления восстания в Мартюбе нанял половцев!

— И чем он будет им платить?

— Тем, что они сами смогут взять!

— Прискорбно.

— Ныне не только мое племя снимается с места, однако многие просто не знают куда идти.

— А куда бы ушли вы, если не к Кутафию?

— На заход солнца, в Паннонию [25] , вслед за нашими предками! — Угорец попытался гордо вскинуть подбородок, но вовремя понял нелепость такого жеста и нехотя прервал его, поникнув головой. — Пока же мы и до Чепцы можем не дойти, люди устали и многие уже ни во что не верят. Много раненых.

— Если договоримся, то с лечением поможем, а в остальном… В чем причина стычки с Чумбылатом?

— Боится, что мы потом пойдем против него. Бережется попусту, надо признать.

25

Паннония — территории современной западной Венгрии, восточной Австрии и частично Словении.

— Разве? Вы что же, не придете на помощь Кутафию, если черемисы вверх по Вятке земли занимать начнут?

— Куда же мы денемся? — вздохнул Бикташ.

— Выходит, кугуз прав?

— В чем?! Что обрекает мой род на погибель? Что стремится завоевать чужие земли?!

— Земли, с которых черемисов когда-то согнали, — возразил Кий.

— Согнали, потому что они сами заняли их без спроса! — рявкнул Кутафий.

— Э… народ! Чего спорить про седую древность? — неуверенно выкрикнул со своего места Вовка, но на него уже никто не обращал внимания.

— Нам не сговориться! — поджал губы чепецкий предводитель. — У вас своя правда, у нас своя. Потому я и решил ударить первым, зная, что все решает сила. Не пришел бы я, пришел ижмаринский кугуз ко мне в дом. Не в начале лета, так в конце. Не через год, так через два.

— И что ты собираешься делать? — равнодушно поинтересовался Кий.

— У Чумбылата три сотни воев против справной сотни угров и их женок с луками. Укрепились родичи Бикташа неплохо, и сражаться за свои семьи все будут до конца. Да и смерды их чужим сразу не сдадутся, а это не так уж и мало. — Кутафий окинул взглядом собеседников и язвительно раскрыл свою неизменную улыбку. — С вашей помощью оружием обе стороны снабжены в достатке и если обескровят друг друга, то мне это только на руку — еще лет десять покоя. Вас же в низовья Пижмы мы не пропустим, завалим телами новгородцев, коих вы еще не всех пожгли!

— В чем же мы повинны, что расправиться с нами хочешь?

— А кто оружие ижмаринскому кугузу поставлял? Кто обещал помочь в случае нужды?

Кий бросил взгляд на Вовку и тот решительно замотал головой.

— В союзниках у нас эрзяне, да ветлужские черемисы. Только за них вступимся, потому что про войну и мир с ними сообща сговариваемся. На том Трофим Игнатьич крест целовал, а Лаймыр и Овтай своими богами клялись!

— А Чумбылат?

— Лишь торговали, про остальное не знаю…

— А про слухи о выборах главы среди князей черемисских что ведаешь?

Вовка запнулся и вскинул голову.

— О том многие говорили, но…

— Вот! — холодно прищурился Кутафий, прервав мальчишку. — И мне так показалось. Зачем нам ждать, когда черемисская рать объединится? Зачем ждать, когда вы придете к ижмаринскому кугузу на помощь? Поэтому и ударили! Жаль, не получилось смять!

— Да ты…

От возмущения мальчишка почти задохнулся и стал хватать ртом воздух, будто вытащенная на берег рыба. Еще мгновение и он что-нибудь ляпнул бы, наломав дров.

Поэтому Кий вмешался. Он уловил холодный оценивающий взгляд чепецкого предводителя, явно расходящийся с его горячими словами. Вскочивший мальчишка был усажен на место, а сам он обратился к Кутафию.

— Зря, северянин, ты так говоришь! Нам, ветлужцам… — Кий едва не поперхнулся своими словам, но продолжил, — невыгодно усиление соседних племен. Думай сам! Кроме ижмаринского кугуза нет никого, кто смог бы возглавить черемисов. Но если роту своему тестю наш воевода скрепя сердце все-таки дал, то подчиниться Чумбылату…

— Он прав, Кутафий! — вмешался Бикташ. — И я тебе об этом говорил! Им нет никакого резона влезать в нашу свару!

— Но я хочу быть в этом уверенным! Пусть докажут свою непричастность, и тогда я не только у ижмаринских черемисов позволю им столоваться, но даже у себя на Чепце приму с распростертыми объятьями!

Кий скрестил руки на груди, окинул взглядом растерявшихся мальчишек и решительно кивнул. Решение проблемы само напрашивалось ему на язык.

— Что ж. Мы договоримся с Чумбылатом о пропуске угорцев, но тогда и вам придется пойти нам навстречу!