Вор

Но глупая виверна не дрогнула. Она выпятила грудь и кричала все громче.

Тени мелькали на земле. Воздух наполнился шумом кожистых крыльев.

Нилла подняла голову, ее сердце дрогнуло от вида стаи виверн, недавно разлетевшейся, ставшей плотным облаком чешуи, зубов и когтей. Они дико кружили над единорогом.

Единорог закричал красивой гневной песней, которая сбила Ниллу на колени. А потом виверны напали, но не по одной, а парами, тройками, быстрее, чем раньше. Единорог бил рогом, зубами, копытами. Несколько раз он попадал по виверне, отбрасывая ее. Но другие только яростнее нападали.

Наконец, единорог завизжал так яростно, что вся красота его голоса разбилась. Он встал на дыбы, бил по воздуху копытами, повернулся и побежал по острову от тропы среди сосен, пропал из виду. Виверны погнались за ним разноцветным потоком, их яростные вопли утихли как рожки охотников вдали.

Нилла на коленях на земле несколько раз судорожно вдохнула, ее нож все еще был в руке. Она моргала, глядя на голубую виверну, все еще сидящую на ее мешке. Она показала зубки, потом сунула нос в мешок, искала угощение. Ее голова появилась оттуда с половиной буханки свежего хлеба в пасти, хвост радостно покачивался.

У Ниллы не было сил ругать или благодарить зверька. Она повернулась к магу Сильвери. Его лицо, насколько было видно за бородой, было белым, как смерть, голова лежала на земле.

— Сэр? — шепнула Нилла. Она быстро бросила нож и толкнула его в плечо. — Сэр, проснитесь!

Удар единорога убил его? Кровь растекалась под ним, испачкала длинные белые волосы.

Она быстро сжала его плечо и повернула его на спину. Кровь пропитала плечо его мантии, много слоев ткани. Бормоча ругательства, отчасти уверенная, что единорог вернется закончить начатое, Нилла стала расстегивать его мантию. Она неуклюже стащила ткань по его рукам, и, судя по стону мага, он ощущал каждый раз, когда его рану задевали. Но Нилла смогла стянуть внешние слои ткани.

Большое пятно крови было на плече его свободной белой рубахи. Были и другие пятна… много темно-коричневых пятен, старых пятен на мягкой ткани. От предыдущих ран?

Качая головой, Нилла боролась с тремя шнурками, соединяющими его рубашку, ее пальцы дрожали от страха и тревоги. Она развязала их, раскрыла рубаху, освобождая его окровавленное плечо. Ее глаза расширились.

Его плечи и грудь были с твердыми мышцами. Но было сложно заметить это под десятками жутких шрамов, покрывающих каждый дюйм его кожи. Она привыкла к шрамам вокруг глаз мага, только эту часть кожи было видно над волосами. Она не ожидала, что такое продолжится на его теле. Многие были толстыми, выпуклыми, неровными. Их точно не обрабатывали, и плоть плохо соединилась.

Нилла стиснула зубы, склонилась над его плечом, чтобы осмотреть свежую рану, небольшую, но глубокую. Он осторожно потянула за плоть, ей показалось, что внутри был кончик рога единорога.

Это было плохо. Кто знал, какая магия или яд была в роге единорога? Нужно было его вытащить.

Она быстро подползла к ножу, он был в серебряной крови единорога и земле. Если таким полезть в рану мага, это его точно убьет! Она вытерла клинок об юбку, но лучше не стало.

Она услышала фырканье. Нилла подняла голову, виверна вытащила кусок сыра из ее мешка. Ее глаза расширились, она вспомнила. Разве она не взяла сосуд спирта?

Нилла поднялась на ноги, спотыкаясь об юбки, и бросилась к мешку.

— Кыш! Кыш! — зарычала она и оттолкнула голубого зверька, не переживая, что он зашипел, щелкая зубами. Она сунула руку в мешок, пальцы сомкнулись на горлышке маленькой стеклянной бутылочки. Она не разбилась. Это уже радовало.

После короткой борьбы с пробкой она схватила камень и разбила горлышко сосуда.

— Надеюсь, это было не очень дорогое, — буркнула она, наливая половину содержимого на нож и ладони. Жидкость жгла немного, но Нилла приняла это за хороший знак.

Она вернулась к магу, склонилась над ним, налила больше жидкости на его рану. Послышалось неприятное шипение с хлопками. Она скривилась. Это не казалось натуральным. Но его проткнул единорог. Это точно не было естественно.

Осторожно разделив раненую плоть, чтобы было видно кусок рога, она вонзила нож. Он потерял сознание сильнее, не ощущал ее неуклюжие попытки, и это было хорошо! Ее желудок сжался, кровь текла из раны. Ругаясь, стряхивая волосы с лица и снова ругаясь, она смогла вытащить кусок рога выше, сжала его пальцами и убрала.

Она подняла его перед лицом. Кровь текла с завитков на пальцы, ладонь и запястье, пачкая рукав. Он был целым? Осколков не осталось в плече? Она так не думала. Но как убедиться наверняка?

Тело мага содрогнулось. Нилла подавила вопль, резко села на пятки, ударилась копчиком. Он дернулся снова, голова повернулась на бок. Мышцы щеки напряглись, он зажмурился.

Он с криком сел прямо, подтянув колени при этом. Он снова закричал, коснулся раны в плече. Кровь лилась по его пальцам.

— Не трогай! — закричала Нилла. Она схватила его мантию, лежащую рядом, и протянула ему. — Вот, — сказала она. — Заткнём кровотечение этим, если можешь.

Он посмотрел на нее большими и пустыми глазами. А потом моргнул, и ясность вернулась.

— Мисс Бек?

Она убрала его ладонь с его плеча, вернула слои ткани на место. Она ощущала, как кровь пропитывала ткань, и она знала, что грязная мантия была не лучшим выбором бинтов. Но маг просто сидел и глядел на нее, моргая за спутанными волосами.

— Ч-что случилось? — выдавил он.

— Вы стояли там, как дурак, и дали единорогу вонзить рог в ваше плечо, вот, что случилось, — сказала Нилла. — Я думала, что он пронзит ваше сердце, и где тогда вы были бы?

— Единорог? — он моргнул, посмотрел на ее ладони, прижимающие мантию к его ране. — Ч-что… Где рог?

Нилла кивнула на кусок бежевого рога в крови на земле рядом с ней. Его лицо исказилось, он притянул ноги к себе сильнее, словно отодвигался от змеи.

— Убери его! — закричал он.

— Тише! Тише. Это просто…

— Это яд! — он тревожно посмотрел на нее, глаза были круглыми. — Это яд для меня!

Нилла нахмурилась. Но он выглядел так, словно побежит, если она ничего не сделает, а потом потеряет сознание от потери крови, а это было бы нехорошо. Она сжала его ладонь, прижала к его плечу, чтобы он удерживал ноты на месте, а потом схватила кусок рога. Нилла поднялась на ноги и отнесла его к краю утеса.

Она стояла миг у обрыва, медлила. Рог был красивым. Даже сломанный и в высохшей крови. Что-то в спиралях создавало гармоничную музыку в атмосфере, она слышала ее не ушами, а в душе, пока она крутила медленно рог. Было ли плохо его оставить? Талисман ее странного времени на острове Роузвард? Она могла сделать из него кулон, может, он скрасит темные ночи, и…

— Мисс Бек?

— Все хорошо, сэр! — бросила Нилла через плечо. Она вздохнула, отодвинула руку и бросила кусочек рога как можно сильнее.