Вор

Но она не думала, что он спустится по этой лестнице посреди ночи, да?

Нилла фыркнула, закрыла баночку и поставила на полку за мешок муки. Может, она была наивной, но она не верила, что маг со шрамами мог ей навредить. Он использовал все, чтобы прогнать ее с Роузварда, даже рисковал собой, чтобы спасти ее от единорога. Она могла сойти с ума, пытаясь вызвать здоровое недоверие, или она могла просто принять, что он был благородным, хоть и странным, замкнутым и молчаливым мужчиной.

— Жаль, я не могу просто добавить дозу в его оладушки утром, — прошептала она, пальцы замерли на баночке. Так было бы проще. Но Сладкие сны работали не так. Требовался поцелуй, чтобы активировать яд.

— Магия фейри, — сказала ей мама, когда Нилла спросила об этом годы назад. — Глупое дело, но сильное, — Нилла так и не узнала, как она получила это вещество.

И когда эта баночка закончится, пополнить запасы не выйдет.

— Тогда не трать ее, — сказала Нилла и оставила баночку за мукой, среди украденных припасов. — Я дождусь хорошего шанса.

Может, если ей повезет, ей и не придется целовать мага.

Было немного волнительно готовиться ко сну с виверной сверху. Зверек бесстыдно смотрел, как Нилла сняла грязное изорванное голубое платье и легла в нише в тонком нижнем платье. Она забрала тонкое одеяло, которое бросил Сильвери, укуталась им по плечи и отвернулась к стене. Она плотно закрыла глаза.

И ждала.

Ждала. И ждала.

Она слушала, но шагов сверху не было. Ее напряженное тело стало расслабляться, и ее разум погрузился в туман усталости. Она пыталась отогнать его, заставить себя остаться в сознании. Она представила лицо папы, в крови и синяках, каким она его видела в последний раз. Она думала, как он ждал ее на чердаке, гадая, где она была, бросила ли она его. Она подумала о Сэме на пляже, глядящего ей вслед, никак не помогающего ей. Она подумала об угрозе Гаспара, о топоре господина Шарда, обо всех причинах, по которым ей нужно было оставаться в сознании, быть наготове.

Она не думала о печальных серебряных глазах, юных и старых сразу, глядящих на нее с картины в золотой раме.

Сон поймал ее. Ощущения притупились, и разум и дух стали сильнее. Она ощутила странное притяжение душой, словно нити, связывающие ее с ее миром, медленно развязывались. Она ощущала притяжение бесформенной Хинтер, зовущей… зовущей…

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Дыхание Ниллы застряло в горле.

Было темно. Очень темно. Она попыталась открыть глаза, но поняла, что они были уже открыты. Она перевернулась. Зрение медленно привыкло и заметило красноватое сияние в камине, едва заметное из ее ниши в углу. Она, наверное, проспала несколько часов, судя по состоянию огня.

Что-то разбудило ее, инстинкт самосохранения пробил ее усталость. Она замерла, слушая. Ее пальцы сжимали одеяло, и ее грудь быстро вздымалась и опадала. Холодный воздух комнаты проникал под воротник тонкого платья, но она не подвинула одеяло. Она напряженно ждала. Наготове.

Но на лестнице не было звуков шагов или шороха мантии по камню.

Ничего.

Она была дурой. Она знала это.

Но что было глупее: думать, что маг Сильвери хотел навредить ей, или считать, что он так не сделает?

«Разы. Два. Три…», — она начала отсчет, едва дыша. Когда она досчитала до двадцати, она продолжила. Когда она дошла до сотни, звука так и не было.

Она сглотнула, укуталась одеялом сильнее и повернулась на бок. Ее тело стало тяжелее, голову наполнил туман. Ее мышцы медленно расслабились, и она погрузилась в сон.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

20

Соран проснулся через несколько часов после рассвета, тело и душа болели от боя. Он ощущал жжение множества порезов, но это в основном было в его разуме, хотя несколько оказались слишком сильными для его разума и появились на его коже, на спине и руках. Капли сухой крови были на его простынях.

Он со стоном поднял холодную серебряную ладонь к лицу, потер щеки и потянул кожу вокруг глаз. Если бы у него был выбор, он остался бы в своей узкой кровати еще на двенадцать часов. Но единорог все еще был на острове. Он не мог тратить время.

Со стоном Соран выбрался из кровати и понял, что все еще был одет наполовину. Он не стал искать вечером рубаху, а тут же сел за стол и стал укреплять заклинание.

Он посмотрел на свой бледный торс в шрамах. Но рана на плече хотя бы стала шрамом. Ему повезло, что смертная девушка была там, и ей хватило ума вытащить кусок рога.

— Не повезло, — прорычал он, разминая руку и двигая плечом, разбивая онемение мышц. — Не повезло.

Если бы не ее действия, он был бы уже мертв. Смерть от яда единорога была бы полной боли, но лучше объятий Девы шипов. Он должен был принять свой конец, прекращение пыток. Но…

Соран склонил голову и через миг покачал головой, его борода волочилась по голой груди. Он мог спорить с собой, сколько хотел. Мог отрицать, пока солнце не сядет. Правда оставалась: его сердце сегодня было легче, чем вчера.

Мысль, что он спустится по длинной лестнице и увидит милое лицо, услышит бесконечную болтовню, была чистой радостью.

Он не заслужил этого.

Соран встал с рычанием. Он не хранил рубахи в башне, и его мантия осталась внизу, в крови после того, как ею затыкали рану. Ох, его тело в шрамах не потрясло девушку слишком сильно вчера. Он провел пальцами по спутанным волосам, нахмурился, поняв, что делал. Бесполезный жест. Он думал, что как-то сделает себя менее гадким для гостьи?

Какое ему было дело до того, что она о нем думала?

Снова рыча, он прошел к лестнице и не скрывал шаги, пока спускался. Он отчасти ожидал услышать шум готовки, пока приближался к отверстию в потолке. Но было тихо, и его сердце жутко сжалось. Она ушла? Она поднялась с первым светом и убежала, решив, что лучше рискнуть шеей на улицах в Вимборне?

Он сделал несколько шагов в спешке, посмотрел на нишу… и его сердце успокоилось.

Она была там. Спала на животе, ладонь лежала на полу, волосы спутались вокруг головы. Виверна свернулась на ее пояснице. Их нежный дуэт сопения был музыкой для его ушей.

Соран стоял пару мгновений, смотрел на странную парочку. А потом девушка громко фыркнула. И звук привел его в чувство.

Он тряхнул головой, отвел взгляд и спустился по лестнице, прошел к шкафу. Открыв дверцы, он схватил первую рубаху, которой коснулся, и натянул через голову. Его ладони боролись со шнурками, пока он делал вид, что не хотел оглядеться, убедиться, что девушка была еще там, что она ему не приснилась.

Как только он завязал шнурки, он опустился на корточки и полез вглубь шкафа в поисках книжки заклинаний. Странно. Книги не были в том порядке, в каком он оставил их вчера. Но он и не расставлял старые заклинания по порядку. Хотя мог поклясться, что книжка была в левой нише, а он нашел ее в центральной, под тремя книгами, которых он не помнил там.