Воробьиная туча

Но ты готова убить его, если понадобится?

Лишь дураки действуют, руководствуясь любовью, — ответила Хэйко. — Ты вырастил не дурочку.

Надеюсь, — сказал Кумэ, прислушиваясь к негромким звукам, доносящимся из купальни. Хэйко намыливалась. — В любом случае, я полагаю, что у Каваками сразу имеелся еще какой-то совершенно иной план, и теперь он перешел к нему, вместо того, который требовал немедленной смерти Гэндзи.

Вправду? И что же это за план?

Пока не знаю, — признался Кумэ. — Он должен быть как-то связан с тобой. Тебе ничего не известно?

Нет. — Хэйко смыла с себя мыло и забралась в бадью. Вода была очень горячей. Девушка медленно опустилась в воду и уселась. Теперь из бадьи выглядывала лишь ее голова. — Можешь повернуться.

Кумэ повернулся. Сейчас, когда на лице Хэйко не осталось ни следа косметики, а влажные длинные волосы свободно падали на плечи, она вновь сделалась похожа на ту маленькую девочку, которую он знал когда-то. Как непредсказуема судьба! Как она любит трагедии!

Возможно, — заметила Хэйко, — Каваками изменил свой план из-за известия о смерти дедушки Гэндзи и исчезновения его дяди.

Возможно, — согласился Кумэ. — Если доклады соответствуют истине, клан Окамичи стоит на грани бедствия. Превосходный момент для жестоких планов нашего нынешнего нанимателя. Кстати, о нашем нанимателе. Не относись к нему легкомысленно. Он тебе не доверяет.

Он никому не доверяет. Такова его цель жизни. Недоверие.

Он велел мне следить за тобой. Думаю, это означает, что он не доверяет тебе больше обычного. Будь осторожна, Хэй-тян.

И что, кто-то следит за тобой, чтоб удостовериться, что ты следишь за мной?

Кумэ рассмеялся.

Недоверие ему внушаешь ты, а не я.

Почему ты так уверен? Каваками не имеет обыкновения сообщать о своих подозрениях тому, кого он подозревает. — Хэйко вылила ковш воды на голову. — Ты проверял по дороге, не идет ли кто-нибудь за тобой?

Кумэ вскочил на ноги.

Проклятье! Ты права. Мне следовало бы вести себя поосторожнее. Пожалуй, я лучше пойду. Береги себя, Хэй-тян.

И ты тоже, дядя Кумэ.

Всю дорогу до Эдо Кумэ снедала тоска о прошлом. Как быстро летит время! Маленькая девочка, пятнадцать лет тому назад отданная на его попечение, превратилась ныне в женщину почти нестерпимой красоты. Она называет его «дядя Кумэ». Ей следует узнать правду. Она уже достаточно взрослая. Да, этим он нарушит все приказы. Ну и пусть они провалятся в преисподню, эти приказы! Лишь дураки действуют, руководствуясь любовью, — сказала она. «Значит, она назвала меня дураком», — подумал Кумэ. За пятнадцать лет обучения он полюбил Хэйко, как родную дочь, которой у него никогда не было. И он не сомневался, что победит, если любовь и долг вступят в противоречие.

Да, она должна знать правду. В следующий раз, когда они останутся наедине, он все ей расскажет. Ей будет нелегко, очень нелегко. В лучшем мире она никогда бы ничего не узнала. В наилучшем из миров все это просто не имело бы значения. Но сей мир таков, каков он есть, и, уж конечно, его никак нельзя назвать наилучшим из существующих. Наилучший — Сухавати, Чистая земля будды Амида. Настанет день, и все они будут жить там.

Но пока что этот день еще не настал.

После ухода Кумэ Хэйко еще несколько минут нежилась в бадье. До чего же непрочна человеческая жизнь, думала девушка, и до чего же непредсказуема! Мы льстим себе, воображаем себя актерами на сцене, гениями, пишущими собственную пъесу, изменяющими по своему капризу главные сюжетные линии и мельчайшие оттенки смысла… Наверное, точно так же думают и деревянные куклы бунраку. Они не замечают кукловодов, направляющих каждое их движение.

Над водой поднимался пар, но Хэйко терзал пронизывающий холод. Гэндзи мог умереть сегодня, а она ничего бы не знала, дго тех самых пор, пока не стало бы слишком поздно.

После купания Хэйко завязала волосы в хвост. Она облачилась в крестьянскую одежду и тщательно укуталась, чтоб не рисковать; вдруг даже нежаркое зимнее солнце нанесет ущерб ее красоте? Потом она вышла в садик и принялась рыхлить землю на грядке с зимними дынями. Когда Хэйко возилась в своем саду, то не думала ни о чем, кроме этой нехитрой работы. Ни об убийствах, ни о предательстве, ни о любви.

Солнце уже миновало зенит и начало клониться к горизонту, когда Хэйко увидела, что с юга приближаются четверо всадников.

Гэндзи, не сходя с коня, обратился к девушке:

Почтенная крестьянка, мне сказали, что где-то здесь проживает прославленная в Эдо красавица. Не укажешь ли ты мне путь к ее обиталищу?

Эдо отсюда далеко, — откликнулась Хэйко, — красота мимолетна, а всякое жилище непрочно. Не угодно ли вам будет лучше испробовать моего горячего супа, чтоб спастись от зимнего холода? — Она взмахом руки указала на сад. — Я приготовила его из этих вот зимних дынь.

Хэйко никогда бы не оделась столь неизящно, если б ей хоть на миг пришло в голову, что Гэндзи может появиться здесь. Но ведь сегодня утром его внимание было всецело приковано к чужеземцам. Гэндзи даже специально отправился в порт, чтоб встретить их. Все указывало на то, что нынешний день он проведет в городе. Однако же, не прошло и полдня, как он, судя по нынешнему его виду, отправился на охоту, напрочь позабыв о чужеземцах. Хэйко была охвачена смятением — и вместе с тем радостью. Гэндзи жив, и она тоже, и они снова вместе. После того, что рассказал ей Кумэ, Хэйко с особенной остротой ощущала, насколько же драгоценны подобные мгновения.

Твое уменье обращаться с землей воистину удивительно, — сказал Гэндзи. — Несомненно, в более гармоничном мире, чем наш, женщина, владеющая таким искусством, будет цениться куда выше, чем женщина, сведущая лишь в постельных утехах.

Вы слишком добры ко мне, господин. — Хэйко низко поклонилась, чтоб скрыть выступивший на щеках румянец. — Но я не стану более вас задерживать. Ведь вам, конечно же, не терпится поскорее встретиться с вашей прославленной госпожой.

Суп из зимних дынь или легендарная красавица, — промолвил Гэндзи. — Воистину, нелегкий выбор.

Смущение Хэйко забавляло его. Гейша всегда была так уверена в себе! Теперь же на ней не было роскошных нарядов — лишь скромная крестьянская одежда да тяпка в руках. Ни дать, ни взять — простая крестьянка! Это ведь он в первый раз застал ее врасплох? Да, действительно, в первый. И потому Гэндзи намеревался по возможности продлить развлечение.

Мудрый человек всегда выбирает суп, — сказала Хэйко, — особенно в такой холодный день.

Самодовольный вид Гэндзи здорово бесил ее. Но если показать это, он будет веселиться еще больше. Нет уж, не дождется!

Но почему же? Истинная мудрость должна вести к красоте, разве не так? Что лучше согреет душу и тело?

Да, правда, он застал ее в простонародной одежде и с ненакрашенным лицом. Но восторжествовал ли он? Блестящие волосы струились по спине девушки, словно у какой-нибудь принцессы эпохи Хэйан. А отсутствие пудры, румян и прочих ухищрений нисколько не умаляло ее красоты. Напротив, природный цвет и очертания лица, обычно скрытые косметикой, оказались столь прекрасны, что Гэндзи был потрясен.