Воровка

— Аарон? — нерешительно окликаю, хочу переключить его внимание, но не знаю, что сказать и поджимаю губы.

— Вижу, что ты не готова, но я дальше и не зайду, расслабься.

— Я не буду сопротивляться, только не тяни, ни к чему притворство — озвучиваю, на что могу пойти ради брата.

Мужчина строит страдальческую гримасу и отпускает меня, отходит на пару шагов. Его уголки губ дергаются, а голос становится предельно серьёзным.

— Я правильно понял, что ты согласна на близость, но, не потому что хочешь сама? К чему эта жертвенность там, где она не нужна. Я помогу твоему брату и без доступа к твоему телу. Обещаю. А теперь отмывай волосы до прежнего цвета. Можешь не торопиться.

Аарон садиться на скамейку, широко расставляет ноги и кладёт локти на колени. На мгновение наши взгляды встречаются и жар проливает к лицу. Мне неловко от моих слов и от того, что мыться придется при нём. Я прячусь за бортиком выложенной из камня ванны, больше похожей на огромную бочку или чашу и тянусь за мылом.

— И если думаешь, что притворство исходит от меня, то ты не настолько умна, как я думал ранее, — припечатывает он недовольным голосом. — Судить стоит по поступкам, а не словам, Эмма.

— Я бы не хотела, чтобы ребенок рос без меня, — робко тяну, стараясь достучаться своими доводами до дознавателя. — Думаю, тебе безразличны мои чувства и ты наверняка считаешь, что из воровки не будет путной матери и проще оградить ребенка от моего влияния, и расположить к себе пытаешься из-за мнимой совместимости, но, — договорить я не успеваю, Аарон подрывается и размашистым шагом идет ко мне.

Я вскрикиваю и, забыв о своей наготе, вскакиваю

— В следующий раз поменьше думай, — притягивая мое мокрое тело к себе, припечатывает дознаватель. — Из-за мнимой совместимости, ты оказалась здесь. И знай, я жду не ради того, чтобы твой дар тебя не выжег, я с ним справлюсь. Мне нужно твое согласие, не продиктованное страхом и условиями.

— Зачем?

— Для того, чтобы ты осталась рядом.

— Я ведь тебе не нужна. Я воровка, без титула и наследства.

— Кто мне нужен я решу сам, — Аарон заставляет меня опуститься в воду и берет в руки мыло. — Твои мысли слишком зациклены на плохом. Надо тебе притащить пару романов для вдохновения. В них мужчины, сходя с ума от понравившейся женщины, совершают подвиги. Видимо, сторона женских глупостей обошла тебя стороной, — он поливает мои волосы водой и начинает массировать голову, я ежусь, ожидая грубых прикосновений, но подушечки его пальцев, несмотря на недовольство в голосе, мягко скользят. — Когда ими зачитывалась моя сестра, — между тем продолжает Аарон, — меня это раздражало, а сейчас я понимаю, насколько девушкам важна подобная ерунда. Вдохновленные выдуманными историями, девушки могут отпустить ситуацию и довериться мужчине. Хотя, такой упрямой ослице, как ты, не помогут никакие книжки, — он щелкает пальцами и на меня выливается, по меньшей мере, ведро воды.

Черпаю ртом воздух и кашляю.

— Я не могу тебе нравится, все из-за кольца, — отдышавшись, выдыхаю.

— Кольцо лишь указывает на совместимость наших даров, а не на мои чувства. Если у тебя есть сомнения можешь прямо спросить, а не строить доводы.

— Ты слушаешь свой дар, он слился с тобой и управляет, — качаю головой и аккуратно перемещаюсь с корточек на колени, не рискуя сесть. — Невозможно полюбить быстро.

— Эмма, я контролирую свой дар.

Прохожусь взглядом по стене с инеем и с сарказмом киваю. Аарон, понимая, на что я намекаю, закатывает глаза и взмахивает рукой. Изморозь исчезает.

— Я просто позволяю ему выплеснуться, иногда это стоит делать. Но если мне необходимо быть собранным, он будет слушаться меня. В кругу одаренных такие проявления не сдерживают, — поясняет он. — Но если тебя это пугает, я на время придержу свой дар.

— Как можно без любви говорить о детях? — говорю с грустью, ведь я стремилась совершенно к иному.

— Эмма, ты слышала про договорные браки? Разве там есть любовь? Но она иногда появляется позже.

— Но чаще всего нет, — заканчиваю за него. — Я поняла тебя. Тебе не нужны чувства.

Аарон обрушивает на меня поток воды, вынуждая подняться на ноги и в панике схватиться за него.

— Твоя проблема в том, что ты делаешь неправильные выводы. Я лишь ответил на твой вопрос, не говоря о нас, а ты уже все придумала, — он держит меня за подбородок, заставляя смотреть на него. — Дети появляются и без любви, иногда один любит, а другой нет, как будет у нас, зависит от тебя.

— Никак не будет, — обрубаю его и отпускаюсь в воду, беру мыло, старательно намыливаю волосы. — Мне не нужна твоя любовь, мне нужна свобода.

— Когда будет любовь, появится и свобода, — Арон вновь потоком воды смывает пену с моих волос и отходит.

— То есть никогда, — ворчу себе под нос и смотрю, как краска оставляет на воде мутные разводы.

— Знаешь, мне уже нравится, что ты стала заговаривать о нас, о чувствах и любви, мы определенно движемся в верном направлении.

Я поворачиваюсь к нему спиной и игнорирую его выпады.

— Даже интересно, громко ли ты будешь стонать подо мной с таким темпераментом.

— Не громче, чем твоя Лиз! — выпаливаю со злостью, и ударяю руками об воду.

— Мне определенно стоит чаще выводить тебя на эмоции, — довольно улыбается Аарон и, оказавшись рядом со мной, опирается о бортики ванной. — Раз такая смелая поцелуешь?

— Нет!

— Твой дар легко поддается на провокации, жаль, что ты держишь себя в руках. Если следовать моему плану, ты сейчас должна показывать свою смелость, а я, пользуясь моментом, ласкать твое тело.

— Аарон, не изводи меня, — раздражение и негодование покидают меня, на место их приходит чувство обреченности. — Хватит играть.

— Эмма, ты слишком боишься, чтобы позволять страху отравлять тебя, — дознавателя садится на край и с улыбкой смотрит на меня. — Я буду тебя злить, пока ты не перестанешь трястись. И заметь, ты вновь сделала выводы, но ни разу не спросила напрямую. Пока я не услышу прямого вопроса, правды ты не узнаешь.

— Мне она не нужна, — говорю, смотря в стену.

— Пошли, — со вздохом тянет Аарон и подает мне простынь, чтобы я завернулась в нее.

Я тщательно вытираюсь и переодеваюсь в заранее припасенную одежду. Слышу гул голосов и ежусь от плохого предчувствия. Выходить не хочу, но Аарон торопит, ему, в отличие от меня, наоборот не терпится узнать, причину шума. Едва мы выходим в коридор, все взгляды, по меньшей мере, десятерых одаренных сходятся на мне, а Эдгар, выйдя вперед говорит то, отчего я едва не теряю сознание.

— Ее отец был казнен, но он был не просто одаренный. В нем была сила огня.

Перед глазами мгновенно темнеет. Аарон хватает меня, приподнимает за шею. Я едва касаюсь пола носочками и широко распахиваю глаза от нехватки воздуха. Чувствую, как огонь мечется, а Аарон отпускает меня, заглядывая в глаза.

— В темницу! — рычит он, заметив сполох огня в моей радужке.

Глава 10

В моей камере темно и нет ни единого источника света. Солома хоть и свежая и в её запахе нет посторонних примесей, тело все равно зудит. Мне кажется, что еду приносят всего раз в день, хотя я не могу утверждать, ведь потеряла счёт времени. От жидкой похлебки, состоящей из размоченных в воде сухарей, я отказываюсь. Пью лишь воду и то, чтобы смягчить боль в горле. Мои руки закованы в кандалы и присоединены цепью к стене, из-за чего от лежанки в углу я не могу отходить более чем на два метра.