Вот придет кот

Только где обитают эти теории, эта наука, политика и прочая заумь, и где живут эти Кухтики? Если наука его, может, и не сильно касается (пока к бомбам отношения не имеет), то политика — вся эта грязь — вечно по живым людям топчется. По таким вот, как он. Или та старуха у магазина…

Но что-то я в сторону съехал. На чем остановились? На «поднимании с колен»?

Подниматься начали так.

Тридцать первого декабря 1999-го, под Новый год, как водится, по «ящику» должны были из Кремля народ поздравить — чуток оторвать от салата оливье. Девяностые заканчивались, майонез, колбаса, горошек и другие ингредиенты на полках уже стояли. Не всякий, правда, купить мог, хотя основная масса наверняка отоварилась — традиция всё ж, и в худшие времена умудрялись.

Мы тоже собрались за столом отметить праздник традиционным блюдом. Кстати, оливье, как я недавно выяснил, — вовсе не «оливье». В Европе зовется «русским салатом». Может, потому, что с колбасой. Хотя, если придерживаться исторической правды, колбаса появилась в салате не сразу. Его же француз придумал в Москве еще в начале века (прошлого уже, Господи!). Туда сперва клали рябчиков, икру и другие буржуйские штучки. Колбасой заменили после 1917-го. Впрочем, это детали.

Вот, стало быть, под французско-русский салат готовились бокалы поднять. Вся семья в сборе, Данька по такому случаю тоже решил присоединиться к родне, перед тем, как умотать в более интересную компанию.

Сидим, отмечаем, краем глаза следим за «ящиком». Наконец гарант Конституции появился на экранах. Выглядел так себе, но речь начал зачитывать вполне сносно. И слова вполне обычные произнес. То есть — первые два слова: «Дорогие россияне…»

А потом…

«Сегодня я в последний раз обращаюсь к вам с новогодним приветствием. Но это не все. Сегодня я в последний раз обращаюсь к вам как президент России. Сегодня, в последний день уходящего века, я ухожу в отставку…»

Насчет «последнего дня уходящего века» тут он малость напутал. Однако реакцию всех, кто у «ящиков» сидел (не только нас троих, но и остальных ста сорока миллионов), ты, наверное, представляешь. Салат оливье как-то сразу потерял актуальность.

Затем прозвучало совсем уж неслыханное:

«Я хочу попросить у вас прощения…»

Слегка прибалдев, я решил, что папаша и впрямь начнет каяться. Но дальше он формулировочку подправил:

«Я прошу прощения за то, что не оправдал некоторые надежды у тех людей, которые думали, что мы можем одним махом, одним рывком, одним знаком сможем перепрыгнуть…»

и так далее.

Сформулировал мягко, но все-таки. Причем, говорят, речь сам правил, пресс-служба другое обращение готовила. (Вообще-то свое обращение он зачитал еще в полдень, но мы прозевали — «ящик», сам знаешь, включаем редко.)

Ельцина уже нет. Он теперь там, у вас — умер через восемь лет после того, как тебя не стало. Кроют его в народе — в большинстве, во всяком случае — до сих пор. И долго еще будут крыть. Но подобных слов о прощении никто не произнес — ни до, ни после него. И вряд ли произнесет.

История — дама с вывертами. Почем знать, что запомнится лучше: наломанные дрова или эта вот пара слов…

Так, братец, встретили мы Новый год. Первый Новый год, который тебе уже отмечать не пришлось.

В ту же ночь дорогие россияне узнали, кто будет их в следующем веке поздравлять с Новым годом.

Фамилию я называл, а лицо его у тебя едва ли запечатлелось. Его вообще мало кто выделял в тогдашней суетне. Премьеры чуть ли не каждый год менялись. Сначала, вспомни, — Черномырдин. Тот самый, который «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Великая фраза, над каждым креслом чиновничка можно в бронзе отлить. Потом Кириенко — молоденький такой, «киндерсюрпризом» прозвали. За ним, кажется, опять Черномырдин, потом — Примаков, Степашин… Точная очередность уже поистерлась.

Путину суждено было эту канитель завершить и стать «преемником».

Вот тебе одно из первых словечек нового века. До того лишь наследники престола появлялись. Но время идет. Демократизация, брат.

Помнишь анекдот конца восьмидесятых: «Какая разница между демократией и демократизацией? — Такая же, как между каналом и канализацией».

Ну, что за люди, ну, что за юмор. Только бы поехидничать…

Новый президент — Путин Владимир Владимирович (именно так, именно в таком порядке его вскоре начали величать) — особым чувством юмора, кстати говоря, в первые годы не отличался. Это он потом начнет острить, а сперва выглядел мужчиной суровым. Опять же — хорошая школа. КГБ, как-никак.

Но и меня, видишь, ехидничать потянуло. А если серьезно, о нем тогда действительно мало кто чего знал, кроме того, что — «из органов».

Вообще это интересная тема. Поскольку всегда интересно у нас заглянуть в черепную коробку любого вождя. Нет чтобы в соседские мысли проникнуть. От соседа, ясное дело, немного в жизни твоей зависит, лишь бы не начал за стенкой буянить. Этот же судьбу изломать может. Но, полагаю, старания напрасны, стройную систему там не часто отыщешь. В любом случае мысли (коли таковые имеются) редко сопрягаются с делами.

О чем думал В.И. Ульянов в начале жизненного пути? В конце — не так интересно, тогда с мыслительным процессом, как знаешь, возникли проблемы. А вначале, небось, — кампанелловский «Город Солнца». Плюс, разумеется, «Капитал».

Трансформировалось в продразверстку. Плюс Соловки.

У Джугашвили, надо полагать, в основе первоначально лежали семинарские тексты. Солидная основа. Потом наложилась «экспроприация экспроприаторов» — грабь награбленное. Стройная такая система.

Результаты известны. Коллективизация — индустриализация — ГУЛАГ.

Знаешь, как его у нас в одном из учебников назвали? «Эффективный менеджер». Именно так, не шучу. На кой только Никита Сергеевич памятники снес? Видать, из зависти к эффективности.

О мыслях Хрущева судить легче. Этот был мужик без затей — кукуруза, коммунизм к 80-му году, ракеты и другая «кузькина мать». Однако и здесь планы воплотить не удалось — с коммунизмом не заладилось, да и с кукурузой тоже. Но в истории останется. Хотя бы тем, что решился правду сказать о «вожде». Не всю, но однако.

Брежнев, скорее всего, глубокомыслием не отличался и кроме «чуйства глыбокого удовлетворэния» других эмоций не испытывал. За что и любим.

Горбачева ты помнишь — тоже хороший пример соответствия планов и результатов. Сначала «ленинские нормы», «больше социализма» и прочее… Ограничился бы этим, не имел бы хлопот. Так нет, затеял «гласность». Тут система и треснула — построенное на вранье с правдой не совместишь.

То есть разрушил систему все-таки он, а не Ельцин, как принято считать. Этот лишь доламывал. Хотя, думаю, здесь много факторов сошлось. Не последний — ожидания перемен, порожденные Горбачевым: «Вот придет кот».