Вот придет кот

Лучший образец стабильности, как известно, — болото. В политике именуется «застой». Наш дорогой Леонид Ильич был по этой части большой дока. Но болото, увы, имеет одно неприятное свойство — в нем образуется газ метан. И он, как любой газ, рано или поздно вырывается наружу.

В этом смысле название «Болотная площадь» можно признать символичным.

Политики обычно плохо знают физику, у них другая специальность. А «политтехнологи» из обслуживающего персонала настолько уверены в своих «технологиях», что все иные факторы в расчет не берутся.

На Болотную вышли те, кого не брали в расчет. «Суверенная демократия» такого не предусматривала.

Явилось ли всё это сюрпризом для Путина? Несомненно, явилось, если судить по тому, что его пресс-секретарь туманно заявил: «В правительстве пока не сформулировали свою позицию». Очевидно, не только с физикой, но и с русским языком, и с умением формулировать тоже проблемы.

Но, должен тебе сказать, лидер нации быстро пришел в себя.

Вскоре после Болотной состоялся очередной разговор премьера с народом по известной схеме — посредством «ящика». Премьер был спокоен и вальяжен. Он рассказал об успехах стабилизации, упомянул достоинства вертикали. Когда же речь зашла о событиях на Болотной, кто-то поинтересовался его отношением к тому, что произошло, и спросил насчет белых ленточек, которые митингующие прикрепили себе на одежду.

Ответ звучал кратко:

«Что касается ленточек и цветных революций. В отношении цветных революций, по-моему, все ясно. Это наработанная схема дестабилизации общества. Думаю, эта схема родилась не сама по себе. Мы знаем события “оранжевой революции” в Украине…»

Эту часть ответа можно понять. Как говорится, коли заклинит, так уж заклинит.

Дальше он развил тему ленточек:

«Если говорить откровенно, я, когда увидел на экране что-то такое у некоторых на груди, честно вам скажу, неприлично, но, тем не менее, я решил, что это пропаганда борьбы со СПИДом, что это такие, пардон, контрацептивы повесили. Думаю, зачем развернули только, непонятно…»

Однако даже к тем, кто носил на груди презервативы (пардон, контрацептивы), премьер готов был проявить великодушие. Правда, лишь к избранным.

«Нужно с уважением относиться ко всем нашим гражданам, — произнес он. — Есть, конечно, люди, которые имеют паспорт гражданина РФ, но действуют в интересах иностранного государства и на иностранные деньги… Что можно сказать в этом случае? Можно сказать: “Идите ко мне, бандерлоги”. С детства люблю Киплинга».

Не скрою, было приятно узнать, что наш бывший и будущий президент знает Киплинга. Но в этом случае он не мог не знать, что слово «бандерлоги» в книжке «Маугли» означает «народ обезьян». (Для справки, если не помнишь: «bandar» на хинди значит «обезьяна», а «log» — «народ».)

То есть господин премьер (бывший-будущий президент, лидер нации, и прочая, и прочая) назвал людей, несогласных с ним, обезьянами. Что само по себе интересно.

Кроме того, с трудом верится, что со зрением у него настолько плохо, чтобы спутать белые ленточки с презервативами. Во-первых, думаю, в его кабинете стоял достаточно хороший телевизор. А во-вторых, ему наверняка доложили, что митинг на Болотной организовали не с целью борьбы со СПИДом.

Не хочется прибегать к высокому штилю, но господин премьер сам иногда не чужд патетики. Оттого дозволю и себе несколько высокопарных строчек.

Люди на площади носили белые ленты, как своего рода знаки различия — условно говоря, как носят погоны в армии. Только здесь у всех имелось одно звание.

Господин премьер тоже когда-то носил погоны и, несомненно, этим гордился. Интересно, как бы он посмотрел, если бы кто-то имел наглость сравнить его погоны с контрацептивами? Наверняка счел бы такие слова оскорблением. В былые времена, не исключаю, дал бы канделябром по морде или вызвал на дуэль. И правильно бы сделал.

Почему же он вдруг решил, будто люди на площади не гордятся своими белыми лентами? С чего взял, что они стерпят и проглотят его хамоватую шуточку?..

Ответ премьер-министру последовал быстро. Через десять дней уже сто тысяч человеквышли на проспект Сахарова. Вышли с соответствующими плакатами. Общий смысл такой: «Что ты, Вова, брякнул там насчет презервативов?.. Сам ты…»

Из-за портрета Великого Кормчего выглянула физиономия раздраженного подполковника, рама качнулась.

Образ нарабатывается годами. Теряется — в момент. Статуя по-прежнему возвышалась, но постамент изрядно просел…

Что же случилось в декабре 2011-го? Как накопился этот горючий метан в стабильной нашей благодати, отчего вдруг прорвался?

Я тут пытаюсь, в меру своего разумения, обрисовать тебе — год за годом — всё, что сам видел, не слишком залезая в теорию. Но коли рискнуть сунуться туда, то с теорией, со всей этой стратегией и тактикой, сдается мне, дела обстоят хреновато.

Первые четыре года единственной заботой нашего лидера была стабильность. И в этом, надо признать, он достиг цели, как бы я ни потешался над его веслом. Только стабильность не может быть целью, а тактика не заменяет стратегии. По части же стратегии мало что было ясно, кроме заклинаний о «великой державе».

Рулить к цели не означает лишь рулить финансовыми потоками. При дедушке Ельцине потоками рулили одни — ужасные, не в меру жадные (что правда) олигархи, теперь это благородное дело наш лидер доверил надежным товарищам — по большей части носившим когда-то погоны. Здесь можно усомниться в правильном выборе, но кого поставил, того поставил. В конце концов, народу, полагаю, не так уж важно, кто чем рулит, если не слишком усердно воруют. А если даже воруют, так главное, что смута позади, главное, что царь хорош, бояре же всегда сволочи. Первый век, что ли?

Смута закончилась, ветер стих, рябь улеглась, и те, кто вчера благоговейно внимал речам о стабильности, начали задумываться над общим курсом галеры. В первую очередь, естественно те, кому в этой стабильности предстояло жить.

Пока что курс определялся единственным лозунгом: «Каждый день и каждый час лидер думает за нас». Ты, надеюсь, еще не забыл этот веселенький лозунг из нашего детства.

Какой видел свою цель раб на галере, оставалось не до конца ясным. Зато, кто мешал ему направлять корабль к этой туманной цели, выяснилось быстро. Я старался выполнить свое обещание и не напрягать тебя цифирьками, но приведу еще две последние. В 2008-м был проведен опрос, в котором имелись два «зеркальных» вопроса. Один: « Есть ли у стран Запада основания бояться России?» С этим согласились 32 процента опрошенных. На другой вопрос: « Есть ли у России основания бояться стран Запада?», утвердительно ответили вдвое больше. Схема простая: «Мы — люди мирные, а они, гады, спят и видят нашу погибель». Кстати, такая же пропорция, как заметили авторы опроса, была и в советские времена. Наименьший уровень страха отмечался только в период распада Союза (который эти гады, ты ж понимаешь, и развалили). Занятно, правда?

Тактика «осажденной крепости» неплоха — нет ничего удобнее для сплочения нации, чем коварный враг. Сие хорошо понимал и эффективный менеджер, нынче частенько вспоминаемый. Надежный метод вполне сгодится и для стратегии, если с памятью у кого-то проблемы.

В общем, новым подходом здесь похвастаться трудно, плывем тем же курсом.

А коли есть внешний враг, то как же без внутреннего? «Пятая колонна» — вот она, здесь, под окнами. (Правда, глядя на ту же Болотную, можно слегка запутаться. Там ведь не одна колонна шла, и какая из них пятая, фиг поймешь — то ли от головы считать, то ли от хвоста?)