Вой

— Значит, не будем с ним здороваться. Надо познакомить его с какой-нибудь прилипчивой страхолюдиной с родословной, как у породистой собаки-чемпиона. Чтобы не отвертелся.

— Не тронь говно — вонять не будет, — скривилась она. — Сам свое найдет.

— Ну тогда пойдем веселиться в другую сторону. Надо же нам изобразить радость по поводу приглашения на прием.

— Изображать долго. Хотя… Вон там, я вижу, Лопухина. Пойдем поздороваемся!

— Похоже, Ваську придется отбивать, — заметил я.

Светлейшего уже взяли в оборот какие-то провинциалки.

— Может, пусть помучается? — предложил я, наблюдая его неловкие гримасы.

— Садист, — бросила Мария и потащила меня к другу.

— Ваше Сиятельство? — обратилась она к Ваське, нимало обрадованного таким поворотом.

— Здравствуйте, Ваше Сиятельство! — он изобразил церемониальный поклон и поцеловал ручку Марии. Вот же ловелас!

— Представите мне ваших спутниц?

— Э…э, мнэ… — заблеял Васька. — Графиня Левашова и графиня Бориславская… кажется. Да?

— Бериславская, — поправила его низким голосом разодетая как с Али и с рожей размалеванного клоуна графиня.

— Профессионалки, что ли? — осведомилась Мария. — Брысь отсюда!

Стук челюстей, ступор, злость в глазах.

— Пойдемте, княжич, — Мария подхватила его за руку и оттащила от охотниц на состояние.

— Ну ты даешь, — сказал он ей.

— Можно подумать, ты против!

— Нет, я не знал, как от них отделаться, — сказал Васька.

— Значит, будешь под нашей опекой до конца вечера, — сказал ему я. — Иначе увели бы тебя прямиком в тот тенистый сад, и…

— Нинада, — передернулся Васька. — Мне эти кошелки и в страшном сне не приснятся.

— Мальчики, отпустите же меня, — Мария ловко убрала руку с локотка Васьки, не убирая руку от моего. — Я еще не настолько набралась, чтобы меня вели под руки, как раненого бойца.

— Может, пойдем засвидетельствуем свое почтение хозяйке вечера? — предложил я.

— Потом. И вообще, по рангу графиня никто. Нас представили, и хватит.

— Хамить изволишь?

— Ага, — ухмыльнулась она. — Заодно делаю так, чтобы вас больше ни в одном «приличном» обществе не приняли. Со мной это просто.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся я.

— Да в гробу я видал такое общество, — сказал Васька.

— Ты один?

— Ага. Маман приказала явиться сюда и с кем-нибудь пообщаться. Не в тенистых аллеях, как вы подумали, на это запрет.

— Ну у графинь, похоже, были другие планы, — хмыкнула Мария. — На тройничок.

— Фу, княжна, — Васька аж покраснел. — Разве так можно…

— Можно по-всякому, — подмигнула она. — И вообще, пойдемте в сад! Не за тем, о чем вы подумали.

— И в мыслях не было, — как можно более похабно ухмыльнулся я.

— Знаю я вас. Просто не могу я общаться с этими клушами и их отпрысками. И потом, не хочу подвергать опасности никого — обязательно нажрутся, пристанут, потом дуэль и трупы…

— Ну ты даешь, — покачал головой Васька.

— Учитесь, Ваше Сиятельство!

— Только у лучших, Ваше Сиятельство! — поклонился ей он.

— Пошли уже, сиятельные… А то народ на нас уже внимание обращать начал.

Мы вышли на свежий воздух.

— Хорошо-то как! — она вдохнул полной грудью свежий воздух и глянула в окна, где великосветская вечеринка только разворачивалась.

— Ага.

Я отдыхал, наблюдая за гуляющими через окно, пока Василий с Марией беседовали о всякой ерунде.

— Ваша Светлость, позвольте оторвать вас от спутников?

Я перевел взгляд на подошедшего. Обычный парень лет восемнадцати, в щеголеватом костюме — аристо, «золотая молодежь».

— С кем имею честь?

— Граф Алметьев, — кивком поприветствовал он меня.

И какого же тебе лешего нужно, граф Алметьев? Я осмотрел его Волхвьим взором. Ага, вижу гвор-подсадку в любимое место — стогну Буркало. А значит, либо под управлением, либо…

— Чем обязан, Ваше Сиятельство?

— У меня к вам есть небольшое дело…

Так. Уж ни это ли весьма ожидаемое покушение на Марию? Меня ему не достать, слишком он хлипковат и как Одаренный, и как обычный человек. А вот от Васьки с Марией уводить надо, пожалуй. Возьму его на себя.

— Я оставлю вас на несколько минут, хорошо? — сказал я своим спутникам.

Васька махнул рукой, а вот Мария тяжелым взглядом посмотрела на нежданного встречного. Видимо, тоже Волхвий взор включила.

— Я сам, — остановил я ее жестом. — Развлекайтесь.

Граф пошел в тот самый пресловутый сад, заходя все глубже и глубже.

— Не слишком ли далеко мы заходим?

— Не бойтесь, граф. Нам ничего не грозит. В особенности, вам.

Я ухмыльнулся. Я-то об этом знаю, а вот остальные…

Граф достал из кармана одноразовый мобильник, какой можно купить на любой заправке, нажал кнопку вызова и подал мне.

Стоило огород городить из-за такого рода весточки… Я посмотрел на номер, набранный графом — бесполезно, стекло дисплея было покрыто плотной сеткой трещин, как будто его долго возили мордой вниз по асфальту.

— Граф Апраксин? — голос на том конце трубы не производил никакого впечатления. Бестелесный, как будто прошедший через старый скремблер, лишенный интонаций.

— С кем имею? — спросил я.

— Это совершенно неважно.

— Тогда, может быть, мне повесить трубку?

— Не спешите и посмотрите на мою марионетку.

Я удивленно посмотрел на графа, отошедшего метров на пять, с пустыми глазами доставшего из кармана допотопный однозарядный дерринджер хрен знает с какого дедушкина чердака и приставившего его ствол к голове. Одно неловкое движение, и… Ладно, поиграем. Я, конечно, могу войти сейчас в режим сверхскорости, или «Ускорение», как его называли волхвы, тем более поглощенные силы нага давали мне куда более серьезные возможности, но лучше пока неизвестному противнику это не раскрывать. Пусть думает, что имеет дело с обычным Одаренным.

— Прикажите ему не дурить и убрать пистолет от головы, — я сделал испуганный голос.

— Не бойтесь, граф, — в голосе неизвестного абонента послышался смешок. — Он не дурит, а слушается моего приказа. И вы не дурите, тогда Алметьев-младший не пострадает, и никто не найдет в его комнате письмо, где он напрямую обвиняет вас в своем самоубийстве. А так, после нашего разговора, все будет хорошо, никто не пострадает… Может быть.

— Ну, говорите, что хотели.

Палец Алметьева чуть вдавил спусковой крючок. Интересно, свободный ход большой или нет? Не имел я как-то доступа к этим пукалкам, не доставались, как трофей.