Война сердец

— На себя посмотри, вонючка!

— Я не понял, чё ты сказал? Энто кто из нас вонючка? — взбеленился Тито.

— Ну уж точно не я.

— А ну-ка, мелкий, слезай с лошади! Тито, давай ему вмажем!

Пацаны спустились с лестницы, потрясая в воздухе кулаками. Лицо Данте окаменело. Он сузил глаза и направил Ветра прямо на мальчишек. Лошадиное копыто прошло в паре сантиметров от ноги Тито.

— Зырь, чё он делает! Он мне чуть ногу не отдавил! — Тито подпрыгнул, пытаясь сбить Данте с лошади. Тот поставил Ветра на дыбы и, едва удерживаясь на нём, снова направил на обидчиков. Конь слегка ударил Тито передними копытами, и мальчишка брякнулся на землю.

— Ты чё делаешь? — заорал Рене, сжимая кулаки. — Вот тварёныш бездомный, да я тя щас!

Но Данте не унимался — сапфировые глаза потемнели, став почти чёрными.

Он молча направил лошадь на Рене, сбив с ног и его. В ответ Рене начал орать диким голосом, размазывая сопли и слёзы по жирным щекам:

— Папа!!! Папа!!! Меня убивают!!!

Из дома выскочил немолодой толстяк с крупным носом. Это и был сеньор Сильвио Бильосо, хозяин эстансии.

— Это чегой-то тута у вас происходит? Ренато, ты чего орёшь? Кто тя обидел?

— О-о-он! — всхлипнул Рене, пальцем тыкая в Данте.

— Эй ты, какого чёрта ты сделал с моим сыном? — Сильвио грозно сдвинул кустистые брови.

— Ничего я не сделал, — глухо отозвался Данте.

— Тоды чего он ревёт?

— А мышь его знает!

— Врёт он всё! — встрял Тито. — Он на нас напал вместе со своей лошадью!

— В следующий раз не будете обзываться.

— А ну-ка слезай! — Сильвио подошёл ближе.

— Хрен вам! — Данте показал язык. — Вы мне не отец и мне не в указ!

— Ах ты, змеёныш! — Сильвио резко остановил коня и, ухватив Данте за ногу, попытался стащить его вниз. — Слезай, кому говорят!

— Пустите! — мальчик уцепился двумя руками за лошадиную шею. Рене, по-прежнему сидя на земле, с нескрываемым злорадством наблюдал за происходящим. Тито стоял с открытым ртом.

Ветер встал на дыбы, пытаясь сбросить седока. Данте для своих двенадцати лет искусно управлялся с лошадью, но ни седла, ни стремян под ним не было. Держась руками за Ветра, он хотел свободной ногой лягнуть Сильвио, но кубарем свалился на землю. Пацаны заржали.

— Старый пень, — прошипел Данте, становясь похожим на маленькую разъярённую змейку.

— Чего ты сказал?

— СТАРЫЙ ПЕНЬ! — повторил Данте громко, с вызовом буравя глазами Сильвио.

Мужчина размахнулся и своей здоровенной лапищей ударил мальчика, оставив на щеке багровый след. Затем он ухватил Данте за руку и потащил в дом. Хотя лицо его горело от пощёчины, Данте не выглядел обескуражено. Глазищи его буквально искрились от ярости. В ответ на очередное хихиканье за спиной Данте обернулся, показал язык, а затем скрылся в недрах дома.

Комментарий к Глава 2. С небес на землю --------------------------------

[1] Mendiga (исп.) — бедный, нищий.

[2] Речь в данном случае идет о таком явлении, как самосуд — незаконная расправа с действительным или предполагаемым преступником, без обращения к государственным органам.

[3] Жёлтый дом — сумасшедший дом.

====== Глава 3. Особые методы воспитания ======

Сильвио втащил Данте в гостиную — квадратную комнату, плотно заставленную мебелью, — и с силой швырнул его на пол.

— Сопляк! Как ты смеешь со мной разговаривать в таком тоне? Как ты смеешь издеваться над моим сыном? Ты, выродок! Я те щас задам! — вопил Сильвио, брызгая слюной. Широкие ноздри его раздувались от негодования.

И хотя в груди у Данте тоже всё кипело, он осознал: в подобной ситуации лучше бы промолчать. Только вот беда заключалась в том, что молчать Данте не умел. Язык у него был ядовитый, как у змеи, и так и чесался покрыть Сильвио и его семейство трёхэтажными словарными конструкциями. От ненависти мальчика всего трясло. Сидя на полу, Данте вцепился ногтями в пёстрый ковёр, пытаясь унять дрожь.

— Я тя приютил из жалости, потому что мой безмозглый братец подобрал тя в какой-то канаве! И вот, чем ты мне платишь, скотина? — орал Сильвио во всё горло. Данте молчал, занавесив лицо волосами.

— В чём дело? Чего тут за крики? — из соседней комнаты появилась женщина, укутанная в шаль цвета влюблённой жабы [1]. Она была чудовищно худа и напоминала мумию. Щёки её ввалились так, что, казалось, будто кожа натянута на голые кости.

— Леонора, энтот выродок избил Ренато! — сообщил Сильвио.

— Никого я не бил! — выкрикнул Данте.

— Да? Тоды почему мой сын валялся на земле?

— Потому что он урод и достал меня! — не сдержался Данте, но мгновенно получил оплеуху такой силы, что уткнулся лицом в пол.

— Я тя проучу, скот паршивый!

— Когда ж это кончится? — воскликнула Леонора противным визгливым голоском. — Я говорила те, Сильвио, не надо брать это исчадие в дом. А ты всё: падре Эберардо требует... Сам бы пожил с этим нелюдем, а потом требовал чего-то, этот падре. Вышвырнуть эту бродяжку к чертям на улицу, да и делов то.

— Я не бродяжка!

— Скоро он меня доведёт и я так и сделаю, — рыкнул Сильвио.

— Ты и представить се не можешь, Сильвио, чего говорят о нас соседи! О, я... я каждый день это слышу в церкви у ся за спиной. Из-за него на нас косо смотрют, говорят, будто бы мы приютили в доме Сатану.

— Сатану, ага, как же! Ещё чего не хватало! Чтоб меня — самого богатого землевладельца в этом городишке — поливали грязью из-за какого-то урода? Я выбью из него энту дурь, будет знать, как нас позорить! — Сильвио грубо ухватил Данте за шкирку и, приподняв, толкнул в противоположный угол. Мальчик сильно ударился о стену, перед глазами его полетели звёздочки.

Входная дверь открылась, и в дом вошли Рене и Тито — явились посмотреть представление.

Данте ощутил новый удар. На сей раз ногой. Он попытался отползти к двери, но безуспешно: его схватили за гриву, протащили по полу. В руках у Сильвио остался клок волос. Данте издал сдавленный стон.

— Заткнись, урод! Ты ещё вякать бушь? Хватит зырить на меня своими мерзкими глазищами! Выколоть бы их те! — Сильвио размахнулся и вновь огрел Данте по лицу.

— Не надо... — тихо произнёс мальчик, — хватит...