Война сердец

— Нет, нет, иди к чёрту! — пробормотал Данте, стучась затылком о дерево. — У меня ещё много дел. Иди прочь! Я Салазар, Салазар и точка. Надо что-то придумать, чтобы не потерять контроль, — выпучив глаза, Данте царапал себе щёки когтями. — Магия... магия... мне нужна чёрная магия, кровь, много крови...

По-звериному рыча, он кинулся вперёд. Миновав мост, спрятался в зарослях акаций, снял с бедра волшебный меч и, засучив манжету, разрезал себе руку вдоль предплечья. Воткнул когти в кровь и кровью этой обрызгал близлежащий куст.

— Вот так, — из когтей Данте ударили красные лучи, и куст вмиг превратился в клубок чёрных змей. Они шипели и извивались, а Данте, залечив рану, выбрался из зарослей. ПЫХ! Во вспышкой он исчез и появился в месте назначения за считанные секунды.

Вот он, одноэтажный длинный дом с табличкой на калитке: «Ла Пиранья». Оставалось спуститься вниз по тропинке. Что Данте и сделал. Стучать не стал. Толкнув полусгнившую калитку, вошёл в неё. И во дворе, и в доме света не было. Темнота стояла хоть глаза выколи. Данте вынул меч и, подсвечивая им дорогу, обошёл дом кругом. Ни души.

Когда он решился войти, дверь оказалась не заперта. Это удивило Данте, но ещё больше его поразило запустение, царившее вокруг. Всё поросло сорняком в метр высотой; конюшня, курятник и загоны пустовали, даже собак не было видно.

В доме было грязно и чем-то воняло. Данте, аккуратно ступая, прошёл в гостиную, но и тут никого не встретил. Сквозь единственный источник света — меч, он разглядел рваную обивку кресел и испачканный чем-то ковёр. Странно. Руфина обычно всё убирала, счищала и штопала. Она бы не позволила дому зарасти в грязи, даже если и предположить, что семейство Бильосо-таки разорено. Данте обошёл весь дом, заглянув и в спальни Сильвио и Рене, но так их и не обнаружил.

«Куда же они делись?» — Данте даже расстроился — так хотелось ему поквитаться с ненавистной семейкой. Как вдруг раздался вопль:

— Эй, открой! Выпусти мя, старый хрен!

Данте узнал ненавистный голос Рене. Но слышался он не со двора, не из комнат и не с кухни, а откуда-то снизу. «Подвал!» — сообразил Данте.

Снедаемый любопытством, он бросился к ненавистному месту. Открыл дверь в чёрный коридор. Темнотища. Данте посветил её мечом. На люке, что вёл в подвал, стояла бочка, полная камней, а снизу доносился крик:

— Эй! Откройте! Выпустите мя! Папа! Папа! Открой, я те говорю, изверг вонючий!

Открыть — не открыть? Невероятное чувство злорадства охватило Данте. Рене сидит в подвале. И, похоже, запер его там Сильвио. Вот так папаша!

Данте попытался сдвинуть бочку, но та оказалась неподъёмной. И он решил не корячиться, а направил на неё пальцы, мысленно воображая, как препятствие разлетается на куски.

БА-БАХ! Бочка взорвалась. Данте едва успел отскочить, дабы не быть погребённым под фейерверком из камней.

Он дёрнул ручку люка и, освещая себе путь когтями и мечом, спустился по крутой лестнице. Сердце щемило от горьких воспоминаний. Некогда и он тут сидел наедине с крысами, умирая от страха и ненависти. С тех пор мало что изменилось. Всё тот же подвал. Несколько крыс в углу. При взгляде на них Данте передёрнуло. Нет-нет, он не должен бояться! Он больше не маленький, затравленный Данте, он Салазар — чёрный маг, которому подвластно всё, хозяин сильнейшего артефакта. С чего ему бояться крыс? Взмахнув рукой, Данте наколдовал на ладони огненный шар. Метнул его в крыс. За секунду они сгорели, обратившись в кучку пепла.

В другом углу Данте увидел Рене. И не узнал его. Годы назад эта неграмотная жиробасина издевалась над ним в кабинете комиссара Ласерды. Теперь Рене напоминал скелет, похудев так, что на него жутко было смотреть. Щёки ввалились, а кожа приобрела нездоровый серо-синюшный оттенок. Руки и ноги его были связаны верёвками.

— Ух ты, кого я вижу! — восхитился Данте чудесным зрелищем, пиная Рене каблуком в бок. Он не испытывал ни капли жалости — лишь омерзение и триумф. Отлично! Гадёныша давно пора проучить, чересчур много крови тот ему попортил.

Рене поглядел на Данте, крысиные глазки его в страхе расширились.

— Уйди отсюдова, я тя не звал, чудище, я звал папашу. Ентот гад меня тута закрыл и даже жрать сёдня не приносил. Где его черти носют, не знам, скот он паршивый. Тока пусть сунется сюды, я его прибью!

— А-ха-ха-ха-ха-ха! — грубо расхохотался Данте. — Знаешь, а мне нравится тебя видеть таким жалким. Слизняк! — Данте снова пихнул Рене каблуком.

— Слышь ты, иль топай отсюдова, иль отвяжи мя.

— И не подумаю. Сдыхай, сдыхай, сучёнок. Мало тебе. Но не переживай, с папашкой твоим я поквитаюсь. А ты тут подохнешь и без моей помощи. Судя по твоему виду, тебе недолго осталось.

Наверху раздался шум. Кто-то, кряхтя и пыхтя, спускался по лестнице. Это был Сильвио — по звукам шагов Данте узнал его. Шёл он с трудом, очевидно, ему мешал большой вес. Ещё не видя Данте, мужчина гаркнул во тьму:

— Сёдня жрать не бушь! Авось сдохнешь. Я те сказал, ты наказан за неуважение ко мне, отцу родимому. Вот как научишься ся вести, так и поглядим чего с тобой делать, — Сильвио умолк, взором уткнувшись в сапоги из змеиной кожи.

Поднял голову, увидел Данте и аж посинел. Данте зловеще улыбался, разглядывая врага. В отличие от сына, Сильвио потолстел ещё больше, чем прежде. Физиономия его окончательно затонула в море из жира, тройной подбородок свисал до ключиц, а пузо грозилось вскоре дорасти до колен. Одетый в безразмерный клетчатый халат, он безостановочно что-то жевал.

— Т-т-ты? Дьявол проклятый, опять ты. Чего ты тута делаешь? Тя разве выпустили из тюрьмы, урод? А я-то надеялся, что ты тама, наконец-таки, сдохнешь.

— Зря надеялся. Помнишь, мешок жира, в тот день, в жандармерии, когда ты и твой сынок в очередной раз изломали мне жизнь, я сказал, что над вами висит коса смерти? И что тот день, когда город накроют страх и дым погребальных костров, станет для вас последним? Так этот день настал! — и Данте без раздумий воткнул волшебный меч Сильвио в живот.

Тот, выпучив глаза, рухнул на пол, содрогаясь от конвульсий.

— Ты, убийца проклятущий! Чёрт тя раздери, ты притащился мя убить!

— Убить? А-ха-ха-ха-ха-ха! Нет, я хочу, чтобы ты не просто сдох, а сдох в агонии, сука! — шипел Данте. В чёрных глазах его исчезли зрачки, а кожа мертвецки побелела. — Очень жаль, что вы не заразились чумой, какие вы живучие, твари. В городе каждый второй умирает от этой болезни, а вам всё не почём. Но я это исправлю.

У Данте не было никакого плана — он так и не придумал, как этим двум отомстить цивилизованно. Да и стоит ли с ними церемониться? Нет, слишком много чести для этих тараканов. Придя к такому выводу, Данте начал избивать Сильвио ногами по голове, лицу, конечностями и наступил каблуком на рану в животе.