Война сердец

— Зря ещё мельче не напечатали, даже обидно, — не удержалась от возгласа Эстелла. Кое-как протиснулась ближе и вычитала среди тучи имен и фамилий те, которые повергли её в шок:

Дельгадо Беренисе — жена доктора Дельгадо.

Дельгадо Кларибель — жена покойного Диего Дельгадо.

Ничего себе! У Эстеллы затряслись все поджилки. Только недавно супруга доктора наведывалась к ней. Живая и здоровая, она приглашала Эстеллу работать в госпитале. Самого доктора Дельгадо в списках не было.

Пока Эстелла переваривала информацию, некая грузная дама толкнула её локтем в бок.

— Можно поаккуратнее? — возмутилась Эстелла. Но дама напирала, и, в итоге, оттеснила её чуть дальше — здесь фамилии в списках начинались на М, Н, О и далее.

Эстелла аж чуть не пнула толстуху ногой. Она-то как раз хотела добраться до букв А и Г, чтобы удостовериться: никого из членов её семьи в списках нет.

Но делать было нечего, и Эстелла, в ожидании доступа к нужным ей спискам, опять вчиталась в какие попало:

Нуньес Соль-Мария. Это ж подруга Сантаны! Та самая, с которой её связывали недвусмысленные отношения.

Парра Медина Хосе-Луис-старший; Парра Медина Клара — родители Луиса.

Эстелла, находя знакомые фамилии, расстраивалась всё сильнее и сильнее. Сердечко её заколотилось от тревоги, когда она, наконец, протиснулась к началу алфавита.

Де Пенья Брага Норберто. Дядя Сантаны. Об этой смерти она уже знала.

Гальярдо де Агилар Арсиеро. И об этом знает, хотя до жути страшно видеть в списке собственную фамилию.

Бильосо Сильвио; Бильосо Ренато. Какие-то знакомые фамилии, будто она их уже слышала. Но вспомнить так и не смогла.

Альтанеро Хорхе-Эстебан...

Эстелла замерла, глотая слёзы. Дядя Эстебан умер. Как гром среди ясного неба. Хотя она знала, что так и будет, но до последнего надеялась на чудо: ошибочный диагноз или чудодейственное лекарство. Наивная, а ещё фельдшер. Ведь прекрасно знает: чума никого не щадит. Надо идти домой и расспросить обо всём Либертад. Бедняга. Она сама-то хоть жива?

В списках фамилии Либертад Эстелла не нашла, но это мало её успокоило. Не в силах больше читать и сопротивляться напирающей толпе, она вылезла на дорогу. Мисолина и Ия стояли, отвернувшись друг от друга, но, увидев Эстеллу, бросились к ней.

— Ну что там? — напряжённо спросила Мисолина.

— Умерла Беренисе Дельгадо, родители Луиса, Соль, Кларибель, — перечисляла Эстелла. — И самое ужасное — дядя Эстебан. Я хочу пойти к нашему дому и узнать что там происходит.

— Да ты сдурела что ли? — зашипела Мисолина, раздуваясь как рыба-фугу. — Они там все поумирали, а кто не умер, так, наверное, заразный. Я ни за что туда не пойду!

— А я пойду! — рыкнула Эстелла, пуская глазами молнии.

— Это твоё дело, — скривилась Мисолина. — Хочешь умирать, умирай, только меня не зарази, а то я тебя убью. Кстати, мы тут пока стояли с этой женщиной, — указала она на Ию, — слышали один разговор. Говорят, будто бы у алькальда есть лекарство от чумы. И люди не прочь штурмовать ратушу, чтоб заставить алькальда спасти тех, кто ещё жив.

— Бред! — нетерпеливым жестом Эстелла поправила шляпку. — Лекарства от чумы не существует. Его нет и всё тут. Это я тебе как фельдшер говорю.

Но Мисолина не поверила её доводам. Эстелла отправила их с Ией в замок, а сама пошла на Бульвар Конституции.

Нервная дрожь охватила девушку, когда она приблизилась к дому, где прошло её детство. Особняк, молчаливый, мрачный, выглядел нежилым. Калитка была открыта, злые собаки во дворе отсутствовали.

Эстелла протиснулась в калитку и пошла по тропинке, минуя сад. Вместо цветов из клумб торчали сорняки; кусты акаций и мимоз были не стрижены и разрослись как попало, напоминая ощетинившихся ежей. На двери висела чёрная ленточка.

Эстелла робко постучалась, но никто не отозвался. Тогда она постучала сильнее. Минут через десять из двери выглянула Лупита. Домотканое платье её было залатано, на фартуке красовались пятна. Эстеллу это изумило, ибо мама никогда не позволяла прислуге неряшливо выглядеть. Но мама в Буэнос-Айресе — так говорила Либертад.

— Ой, с-сеньора Эс-стелла! — заикаясь пролепетала кухарка. — Это вы? Д-давненько мы вас не видали, откуда вы т-тута взялись?

— Здравствуй, Лупита. Я пришла узнать как у вас дела. Я войду?

Лупита впустила молодую хозяйку в дом.

Когда Эстелла прошла в гостиную, она не поверила своим глазам: на мебели лежали слои пыли, а паркет, кажется, не мыли месяца три. Дом выглядел неухоженным, заброшенным, но всюду горели свечи, дымились чаши с травами и благовониями, стояли кувшины и блюдца с молоком, а окна изнутри были замазаны воском.

— Лупита, ты что тут одна? А где Либертад? — вид дома навёл Эстеллу на мысль, что она находится в склепе, и она заговорила шёпотом.

— Н-нет, Либерт-т-тад наверху.

— Она тоже больна? — испуганно спросила Эстелла.

— Ч-чумой нет. Но она б-б-больна, знаете, д-думается мне, у ней чегой-то с г-головой. С-с-сеньор Эстебан, он же того, помер. Вчера.

— Я знаю, сегодня прочитала в списках, что висят у ратуши, — глубоко вздохнув, Эстелла прогулялась по гостиной. В тишине стук её каблучков звучал как набат. Она не испытывала ностальгии по особняку, что некогда был ей родным. Нет, ни на секунду не возникло у неё ощущения, что она дома. Будто в гости заглянула.

— Он ещё т-туточки, — Лупита перекрестилась. — Тама, наверху. П-п-падре сказал, что т-тело с-с-сегодня должны увезти. Хоронить в з-земле-то н-нельзя. Сжигать только огнём з-заразу енту. Уж как мы плакали с Либерт-т-тад, да как п-просили, чтоб разрешили нам с-схоронить молодого х-хозяина как в-велит Б-боженька, да в церкви отпеть. Куда тама! П-падре Ант-тонио не отпевает уж ч-чумных, т-т-только молится за их д-души. Ох, горе-то какое, г-горюшко, — слезливо причитала Лупита. — Коды уж д-дон Арсиеро п-помер, мы ж горевали, да не так. Он не старый б-был, к-к-конечно, да пожил уж всё равно. А ентому ещё б жить да жить. Это, в-видать, Б-боженьку мы чем-то прогневили, раз он так нас к-к-карает.