Война сердец

— Что-о-о?

— Да, в тот раз, когда пробила ему голову камнем. Он упал, ты побежала за служанкой, а когда вернулась...

— Когда я привела в комнату Чолу, он был жив! — закричала Эстелла, топая ногой. Она резко дёрнулась, и Кларисе пришлось убрать руку с её головы. Ноги тут же обрели чувствительность.

— Это был не Маурисио, моя дорогая. Это был твой драгоценный Данте в его обличье. Ты разве не помнишь, что Данте некоторое время жил в замке в облике лиса? Так вот, Маурисио умер от удара камнем, а Данте, о, благородный наш, — Клариса рассмеялась как-то нервно, — решил спасти тебя от тюрьмы. Он спрятал тело, а сам превратился в Маурисио, и, когда ты вернулась в комнату, там находился Данте. Ты разве не обратила внимания, что нигде и следов крови не осталось? Он их уничтожил.

Эстелла припомнила сей эпизод. Да, всё, что сказала Клариса, было, и Маурисио именно с этого дня стал противоречить сам себе.

— Поверить не могу... — промямлила шокированная Эстелла.— Клариса, скажи мне, что это неправда. Данте, Данте, которого я любила и люблю, не может быть таким чудовищем.

— Ещё как может, моя дорогая. Но вспомни нашу недавнюю беседу. Я же тебе объяснила, что в Данте вселилась некая Сущность, дух другого колдуна. Он управляет им и всё, что Данте натворил, он натворил под воздействием этой Сущности.

— Вот оно что... Но... но что, что делать-то? — всхлипнула Эстелла, отходя от стеллажей с головами.

— Я тебе сказала что делать, — вздохнула Клариса сочувственно. — Ты можешь ему помочь, — и она, с силой ухватив Эстеллу за руку, вдруг потащила её на середину комнаты, где лежал ковёр — огромная паутина. Топнула ногой, и ковёр поехал вниз, увлекая женщин за собой. Доехав до нижнего этажа, он остановился. Эстелла и Клариса сошли с ковра, и тот уехал вверх.

Женщины очутились в коридоре, по стенам которого располагался с десяток дверей. Клариса повела Эстеллу за собой — целенаправленно к двери, опутанной чем-то чёрным. Эстелле привиделось, что это цепи, но когда они подошли ближе, оказалось, что дверь обвивают живые змеи. Эстелла чуть в обморок не брякнулась, глядя как они шевелятся.

— Ну-ка, кыш отсюда! — голыми руками Клариса сбросила змей с двери на пол. Сняла с шеи серебряный меч — тот увеличился в размерах, и она, вставив его кончик в замочную скважину, открыла дверь. Втолкнула Эстеллу внутрь.

Комната была просторная, но напоминала камеру пыток. На стенах блестели зеркала, где что-то булькало, сверкало, выло и скрипело. Всюду — факелы. Под потолком — летучие мыши. По центру расположился деревянный помост-стол. И на нём кто-то лежал... Мужчина. Длинные чёрные волосы...

Эстелла, вскрикнув, кинулась вперёд:

— Данте! Данте!

Клариса не стала её удерживать.

Кроме Данте и летучих мышей в комнате никого не наблюдалась. Увидев любимого, Эстелла расплакалась: Данте был худой, бледный, измученный и напоминал покойника в гробу. На лице его красовались царапины и ссадины, спутанные волосы частично обгорели. Грудь его стягивали тугие ремни, а шею, руки и ноги — железные ошейник и кандалы.

— Данте! Данте! — всхлипывая, Эстелла попыталась руками разорвать путы — естественно, ничего не вышло. — Боже, что это? Кто это с тобой сделал?

Но Данте не узнавал её, бешеным взглядом изучая потолок.

— Клариса! Клариса! — заорала Эстелла. — Помоги мне, его надо освободить!

Но Клариса отчего-то медлила, прохаживаясь по зале туда и обратно и цокая каблуками.

— Данте, миленький, ты меня слышишь? — Эстелла потрогала его за лицо. — Данте, это я, Эсте, твоя Эсте, ты меня узнаёшь? — девушка плакала, прижимая к себе его голову. — Мой хороший, посмотри на меня, вспомни меня, я тебя так люблю, — и она прильнула губами к его губам.

Данте глубоко вздохнул. В сапфировых глазах мелькнула мука, такая, что Эстелла аж отшатнулась. Он взглянул на неё как-то дико, зажмурился, и из глаз его вытекло несколько слезинок, крупных и... красных как кровь.

— Данте... Данте, что с тобой? — Эстелла опять вцепилась в ремни, тщетно разрывая их. — Клариса, ну в самом деле, помоги же уже!

Та, наконец, изволила подойти, но помощь её ограничилась тем, что она вложила Эстелле в руку меч.

— Ты знаешь что делать. Мы это уже обсуждали, — сказала Клариса безразлично и снова отошла.

Но Эстелла, к её досаде, не ударила Данте мечом — она разрезала на нём путы. Те поддались легко, стояло коснуться их волшебным мечом, как они развалились вместе кандалами и ошейником. Данте, ощутив свободу, вдруг задрожал.

— Данте, Данте, миленький, всё будет хорошо, — ласково бормотала Эстелла, обвивая его руками. И тут Данте заговорил, едва неслышно, невнятно:

— За что... За что? Я всегда видел в тебе свет, ты была единственным человеком, которому я верил, иногда больше, чем себе. Все, все люди твари и ты такая же, как все, но если в тебе осталось что-то человеческое, убей меня сейчас. Пожалуйста, я хочу умереть...

— Видишь, он сам просит, — ухмыльнулась Клариса, и лицо её стало жёстким. — Чего ты ждёшь? Помнишь, о чём мы говорили? Разве ты не хочешь ему помочь?

— Убей меня... убей... пожалуйста... я не хочу жить, зная твоё истинное лицо, — повторил Данте. Взгляд его был безумен, а щёки перемазаны в кровавых слезах, и Эстелла, разрываемая страхом, любовью и жалостью, решилась.

— Данте, я не знаю, в чём ты меня обвиняешь, но я хочу тебе помочь. Я хочу, чтобы ты стал таким, как раньше. Чтобы мы любили друг друга всю жизнь, как мы об этом мечтали. Прости меня, — и она, занеся меч, зажмурилась и всадила его Данте в грудь...

====== Глава 52. Паутина ======

Пыххх! В тот миг, когда Эстелла всадила меч в Данте, кровь его, что потекла из раны, вспыхнула, а из тела повалил густой чёрный дым.

Эстелла шарахнулась в угол, отпустив рукоять меча, и тот, звякнув, упал на пол. А Данте продолжал дымиться.

— Эсте... Эсте... — звал он тяжело дыша. — Эсте...

— Я здесь, мой хороший, — пищала она, боясь к нему подходить. — Клариса, Клариса, что делать?

— Ждать, — односложно отозвалась та.

А Данте, объятый языками чёрного пламени, захохотал, извиваясь, как змея. Глаза у него были широко раскрыты и пусты, а смех срывался с губ помимо его воли. И вдруг он замер. Пламя и дым погасли. Из груди потекла алая кровь.

Эстелла бросилась к Данте. Стащив его на пол, начала трясти и бить по щекам.

— Данте! Данте! Зелье... надо дать ему зелье, — вспомнила она, запустив руку в карман и извлекая оттуда пузырёк с красноватой жидкостью. Открыв пробку, она приложила склянку к губам Данте, вливая ему снадобье в рот. Он не проглотил.

— Клариса, по-моему он не дышит! — в панике выкрикнула Эстелла. — Данте! Данте! Очнись, пожалуйста, не уходи! Ты не можешь так сделать! Не поступай так со мной! Данте! — она трясла его за плечи, гладила, целовала и вся перепачкалась в крови, но Данте не реагировал.