Война сердец

— Странно... — подойдя ближе, Клариса наклонилась, разглядывая юношу. — Вообще-то магия самого Данте должна была залечить рану. Зелье я приготовила на всякий случай. Меч волшебный, он должен был изгнать чужую Сущность. Определённо тут что-то не так, — Клариса изобразила на лице скорбь, хотя Эстелле вид её показался наигранным, да и голос звучал ровно. — Не может быть! Неужели мы ошиблись?

— Ошиблись? — оцепенев, Эстелла переводила взгляд с Данте на Кларису и обратно.

— У меня лишь одно объяснение этому явлению, — сказала Клариса мрачно. — Меч не нашел в крови у Данте чужой магии, потому что её там нет. Пожалуй, права была ты, а не я.

— Права в чём? — Эстелла не понимала, к чему ведёт Клариса, но у неё мороз побежал по коже — сердце у Данте не билось, и он не дышал.

— Магнетический сомнамбулизм. Ты озвучивала эту версию. Я же решила, что в Данте вселилась некая Сущность, но, похоже, у него и правда было заболевание головы. В него никто не вселялся, это всё плод его фантазии.

— Что-что-что? Что ты говоришь?

— А то, что нет никакой Сущности. Меч должен был её убить, но раз её нет, он убил самого Данте, вот и всё, — с бесстрастностью гранита молвила Клариса.

— Как убил?! Что значит убил?!!! — завопила Эстелла. Она чуть приподняла Данте, подсунув ему руку под шею, но голова его безжизненно повисла. — Данте! Данте! Очнись, Данте! Умоляю! Очнись! Ты же мне обещала, Клариса! Ты обещала, что он не умрёт!

— Ну-у-у, моя дорогая, в магии всякое бывает. Мне жаль, но это ты его убила, Эстелла, а не я. Ты своей рукой воткнула ему в грудь меч, поэтому пенять ты можешь только на себя, — не моргнув глазом заявила Клариса. — Я не заставляла тебя слушаться моих советов, ты вправе была отказаться от этой затеи.

Эстелла смерила её диким взглядом — Клариса в ответ пожала плечами.

— Он ведь сам хотел умереть, так, может, оно и к лучшему? — она погладила себя по подбородку указательным пальцем. — Если Данте и правда страдал наследственным недугом, он бы плохо закончил в любом случае. Болезни головы неизлечимы, и смерть тут — лучший выход. Так что отнесись к этому философски, он отмучился. Лучше рано, чем поздно.

Но Эстелла не слушала никаких объяснений, упав Данте на окровавленную грудь и заливаясь слезами.

— Прости меня... прости... я тебя убила, это я тебя убила... — лепетала девушка, обезумев от горя. — Но я отсюда никуда не уйду. Я останусь с тобой навсегда, я тоже умру, умру, и мы снова будем вместе.

Сколько прошло минут или дней Эстелла не понимала. Время будто замёрзло, как и её измученное сердце. Она убила Данте. Убила своими руками. Наслушалась тупых советов.

Лёжа у Данте на груди, вся в его крови, Эстелла, хоть голова её и была затуманена горем и слезами, сложила одно с другим. Это Клариса во всём виновата. Она затеяла какую-то свою игру, запудрив Эстелле мозг, убедив её, что в Данте кто-то вселился. Заманила её сюда, напугав отрезанными головами и уверяя, что все эти люди — жертвы Сущности, что управляет Данте и которую надо убить. Но это ложь! Всё ложь! Какая же она дура, что поверила! Она могла бы спасти Данте сама, вылечить его без всякой магии, только любовью. Она бы излечила ему и душу, и голову. Она всегда, всегда находила подход к нему, даже при полной его неадекватности.

— Почему? Почему... — Эстелла целовала Данте в губы, ещё тёплые и живые, в глаза, в подбородок, наплевав на то, что он весь в крови. — Это я во всём виновата, я просто глупая овца. Она специально это сделала, она всё, всё продумала, а я повелась, — чуть дыша мямлила Эстелла. — Ну ничего, мы уйдём с тобой вместе, мой любимый, без тебя я жить не хочу и не буду.

Зловещие зеркала на стенах переливались и дрожали. Оглядев комнату, Эстелла осознала: они с Данте здесь вдвоём — Клариса исчезла, и Эстелла даже не заметила когда.

— Мерзкая гадина, будь ты проклята!!! — заорала Эстелла во всё горло, колошматя кулаками по полу. — Лицемерка! Прикидывалась добренькой, а сама... Данте... Данте... ты был прав, как же ты был прав, что не верил этой женщине. Ты никогда не ошибался в людях, и я в этом убеждалась всякий раз, когда они показывали свои истинные лица, — воя, Эстелла обвила себя руками. В голове стоял невообразимый туман. — Господи, я хочу умереть! Я хочу умереть... умереть...

Эстелла укутала Данте в свой дорожный плащ. Сняв с его мизинца своё обручальное кольцо, надела его на палец. Оно было тёплым и чуть сияло. Ещё некоторое время она сидела на полу, прислонившись к стене и уложив голову Данте к себе на ноги. Перебирала его волосы, покачиваясь и впав в забытьё.

Ба-бах! Одно из зеркал раскололось, объятое пламенем, и оттуда выскочил чёрный вихрь. Покружив по комнате, он превратился в воронку смерча, вертелся и вертелся, пока из него не сложился человек. Эстелла в шоке вжалась в стену. Перед ней стоял Данте. Живой и одетый с иголочки в узкие кюлоты, сапоги из кожи крокодила, белоснежную рубашку с кружевами и зелёный плащ, что сзади волочился хвостом. Смоляные волосы его, длиной до поясницы, сверкали в ореоле серебристого света. В раскосых антрацитовых глазах отсутствовали зрачки.

Другой Данте по-прежнему лежал у Эстеллы на ногах. Мёртвый.

— Ну здравствуй, моя красавица, — бархатным голосом проговорил Данте №1. — Вот мы и встретились.

Хоть Эстелла и была напугана и шокирована, от его тембра по телу её поползли мурашки. Она много раз слышала этот голос, голос Данте, но чуть более низкий, грудной. Он всегда сводил её с ума.

— Кто ты? — Эстелла, как утопающий за соломинку, схватилась за настоящего Данте.

— Как, маркиза, неужто ты не помнишь меня? Ты не помнишь, сколько ночей мы провели вместе? Как мы любили друг друга... Как падали в бездну ада... Какая же у тебя короткая память! — шелестел Салазар, приближаясь мягко, как змея.

Глаза его сверкнули льдом, когда он увидел мёртвого Данте. Перевёл взгляд на Эстеллу, и что-то в нём изменилось. Холодная, неземная красота его потеплела при виде муки и слёз на её лице.

— Ну что ты плачешь, красавица?

— Ты не ответил на мой вопрос: кто ты такой? — всхлипнула Эстелла, тычась носом Данте в макушку.

— Называй меня Салазар. Я маг, я происхожу из семьи аристократов с очень богатой родословной. К сожалению, один из моих потомков эту родословную испортил. Женился на кукушке, что нарожала незаконнорождённых детей. А его никчёмный сынок продолжил эту традицию. Проклятые олухи! Теперь противно видеть генеалогическое древо нашей семьи! — Салазар взмахнул рукой, и тело Данте переместилось на стол. — Как-то глупо разговаривать с красивой женщиной, когда между нами труп, — насмешливо произнёс он.

Салазар помахал над Данте рукой, убирая кровь с его лица и груди; затем, положив ладонь на его лоб, погрузил юношу в светящуюся ледяную сферу.

Он обернулся к Эстелле, быстро приподнял её, поставив на ноги. Провёл рукой по её платью, и следы крови с него исчезли. Эстелла вся дрожала от страха, горя и ещё какого-то непонятного чувства, что это Данте стоит перед ней.

— Не бойся меня, красавица. Не надо дрожать, я не причиню тебе зла, — ласково шепнул Салазар, заправляя локон ей за ушко. — Только не тебе. Для этого я слишком тебя люблю.