Война сердец
Шрифт:
— Чего ты мелешь? И ты туда же? Ты оскорбляешь Бога! — завопила Каролина. — Этот посланник Дьявола разрушил нашу семью, и тебе его жалко?
— Это ты, ты разрушила нашу семью, — грустно произнёс Гаспар. — Я женился на доброй, великодушной и адекватной женщине, а оказался мужем религиозной фанатички. Поэтому я хочу уберечь наших детей от тебя. Я не смог уберечь Клементе от навязанного ему брака, у меня не хватило смелости и авторитета, чтобы сказать своё веское: «нет», но он вырвался отсюда. Правда, не знаю, куда он попал. А Данте... ну что ж, может он, единственный из нас, построит своё счастье с нормальной женщиной, а не с помешанной на религии идиоткой, — Гаспар ушёл, оставив Каролину в одиночестве.
Запихав в мешок свои немногочисленные
Проскакав галопом несколько километров, Данте остановился. Глухая боль сдавила грудь. Он обхватил шею Алмаза руками и заскулил, тычась носом в блестящую чёрную гриву.
Наутро Каролина, зайдя в комнату Данте проверить, ушёл он или нет, и заодно там убраться, обнаружила на кровати записку, в которой было всего два слова: «Берегитесь Пию».
Комментарий к Глава 20. Взаимонепонимание --------------------------------
[1] Гваделупа — острова в Карибском море, до сих пор принадлежащие Франции. В 1794 году были французской колонией и в этом же году на всей территории Франции, включая Гваделупу, отменили рабство.
====== Глава 21. Капля безумия ======
Данте планировал добраться до города к вечеру, но силы его были на исходе и, когда совсем стемнело, он тихонько сполз с лошади на землю. Разжёг костёр и поужинал запечёнными на огне фруктами. Янгус предпочла сырые, а Данте опять вспомнил об Эстелле. Когда-то они сидели возле костра и лопали запечённые груши. Смеялись, баловались, и восторженный стук их юных сердец отдавался эхом в ушах. И так хотелось Данте поцеловать её нежные щёчки, перемазанные сладким соком. И не знал, не думал он тогда, что так быстро Эстелла о нём забудет. Они могли бы быть счастливы, но Эстелла предпочла другого — богатого, перспективного, с титулами и амбициями. С таким женихом у неё хорошее будущее: она станет маркизой, будет танцевать на балах, разодетая в шёлк и парчу. А он, Данте, может подарить ей лишь свою любовь, отдать всю жизнь, но для это ничтожный подарок. Он её недостоин. Он никому не нужен на этом свете. Одиночество и боль — его удел. И если бы Эстелла осталась с ним, он бы быстро ей надоел.
В связи с новым потрясением Данте уже не испытывал обиды к Эстелле — он счёл, что она во всём права. Он страшный человек, псих и моральный урод, который всех ненавидит и внушает ненависть к себе. Люди не чувствуют к нему ни любви, ни жалости, так почему же он должен их любить и жалеть? Надо принять себя таким, какой есть и, вне зависимости от того, сколько ему дано ещё прожить на этом свете — пять месяцев или пятьдесят лет — нужно идти вперёд с высоко поднятой головой, не унижаясь, не лицемеря, даже если будет больно.
Данте пролежал в траве до утра, так и не сомкнув глаз. Потом с усилием встал и двинулся в путь. Янгус сидела у него на плече. Алмаз, которого юноша при любой возможности избавлял от седла и узды, свободно шёл позади.
Когда солнечный диск поднялся над горизонтом, Данте прибыл в город. Куча времени ушла на поиск нового места жительства. Данте обошёл с десяток гостиниц, но в каждой ему что-то не нравилось: в одной за тесную комнатку хозяин просил баснословную цену; в другой было сыро и воняло плесенью; третью портили шумные соседи — семейство с двумя плохо воспитанными детьми, от шалостей которых стонали все жители. Данте не выносил шум, поэтому отказался от подобной перспективы. Кроме того, не во всякую гостиницу пускали с животными — в одной не было конюшни для Алмаза, в другую категорично не принимали с птицей. Отвергнуть своих любимцев Данте не мог, лучше провёл бы ещё ночь на улице, чем выкинул их вон.
Под вечер, смертельно устав и объехав весь город, Данте вернулся в «Маску». Сеньор Нестор был несказанно ему рад. Взлохмаченный, измученный, с травой в волосах и с Янгус на плече он получил ключ от комнаты без лишних расспросов, за что остался хозяину весьма и весьма благодарен.
— А я знал, что вы вернётесь! — улыбнулся
сеньор Нестор.— Почему?
— Ну... вы же не могли уехать с концами, не попрощавшись с такой красоткой.
— С какой красоткой?
— Ах, вы разве не знаете? Тут сразу после вашего отъезда прибегала девушка, расспрашивала о вас.
Данте побелел так, что труп в гробу был бы гораздо румяней.
— Что за девушка? Какая из себя?
— Не та, что приходила до этого, — хитро сощурился сеньор Нестор. — Совсем другая. Очень, очень красивая, худенькая, с большими глазами. Темноволосая. Расспрашивала о вас и очень волновалась. Ушла расстроенная, когда я сказал, что вы уехали. Она даже назвала своё имя. Дайте-ка вспомнить... Эсперанса... нет, Эсмеральда... Эс-эстрелья...
— Эстелла, — прошептал Данте.
— Точно! Вот уж, голова моя дырявая! Да, Эстелла, очень красивая девушка.
— С-спасибо, — потрясённо пролепетал Данте и двинулся наверх.
Комнатка была всё та же: с широкой кроватью, резным комодом и мягким ковром на полу. Жердь Янгус стояла в углу за портьерой. Данте, бросив мешок с вещами на пол, выдвинул жердь и поставил её на место. Янгус, в мгновение ока сев на неё, принялась чистить пёрышки. Данте налил воды в поилку и подвесил к жёрдочке яблоки, сорванные с яблони, ветви которой тянулись прямо на балкон.
Данте едва стоял на ногах от усталости, но сообщение сеньора Нестора выбило его из колеи. Эстелла к нему приходила. Сама. Но зачем? Скорее всего, хотела объясниться, сказать ему, что любит другого. Значит, всё же она не лгунья, просто поняла, что они не пара. Только вот он не знает, что ему делать со своей любовью.
Насильно заставив себя лечь в кровать, Данте на пару часов погрузился в беспокойный сон. Ему приснилась Эстелла. Она нежно улыбалась и манила его за собой. «Данте.... Данте... иди сюда... ты мне нужен... пойдём...». Данте схватил её за ладошку, прильнув к ней губами, подцепил пальцами шнуровку корсажа, расшнуровывая её. И целовал, целовал... Эстелла блаженно подставляясь под ласки. «Люблю... я тебя люблю, Эсте...», — шептал Данте. Платье упало на пол. Пальцы юноши скользнули по обнаженной спине девушки, поцелуи спустились на плечи и... вдруг Янгус завопила диким голосом. Данте резко сел, потирая оглохшее ухо. Птица взгромоздилась ему на голову и махала крыльями.
— Янгус, ты чего кричишь? Мне приснился такой сон... такой сон, а ты взяла и всё испортила, — с сожалением вздохнул Данте, стряхивая птицу с головы.
Вообще-то, ему частенько снились откровенные сны, но с Эстеллой впервые. Он мало представлял её в роли любовницы. Для Данте она была богиней, дивным невинным ангелом. Юноша её обожествлял, воздвигая на пьедестал, по сравнению с которым иные женщины меркли так, что вызывали презрение.
Данте, встав, заглянул в комнатку-пристройку, что служила ванной. Опустил голову в ледяную воду. Вышел на балкон. Часы на стене показывали семь вечера. Отвлекаясь от навязчивых мыслей о том, что надо бы наведаться к церкви и покараулить там Эстеллу, Данте вглядывался в прохожих.
По бульвару гуляли влюблённые парочки и проносились экипажи. Кучера, сидящие на козлах, приветствовали друг друга кивками и выкриками. Богомольные дамочки и старушки, с покрытыми мантильями волосами, спешили на вечернюю мессу. Вот, аптекарь на углу обсуждает новости с очень худым господином с проплешинами и рыжей бородёнкой — владельцем парфюмерной лавки «Ароматы для изысканных натур», немцем французского происхождения, мсье Пьером. Вот, переваливаясь и пыхтя, прогуливается толстый-толстый мясник сеньор Дади — мужчина странный и неразговорчивый, вдовец с двумя детьми, всегда улыбающийся лишь сеньоре Марте — зеленщице из лавки напротив. А вот бежит её сын — огненно-рыжий мальчик лет десяти. Он тащит на поводке неказистую таксу по кличке Сарделька. А вон идёт невысокая девушка в серой униформе с длинным белым передником и чепцом на голове, из-под которого выглядывают непослушные кудри урождённой мулатки. Она несёт в руках корзину с овощами.