Война

**

Сверчки спорили друг с другом по обе стороны дороги, половинка луны светила достаточно ярко, чтобы человек с острым зрением четко видел пучки травы на склоне. Холодно было после дождя, хоть днем солнце уже пригревало. Звездная сеть раскинулась на все небо, и от нее тоже веяло холодом.

Лиани вслушивался в голоса леса, но часть его сознания была занята другим. Исчезновение следопытов, тревога, охватившая всех в крепости, странные звуки, слышанные одним из крестьян — будто перекликался кто. Поспешил рассказать на заставе, где был Лиани с проверкой. Сам туда вызвался, чтобы отвлечься, и с разведчиками пошел сам. Не должен бы, но уже столько раз нарушал порядки; а в лесу он как дома. Не бесполезен. Эх, не застава тут, одно название. Давно уже для вида, чтобы задерживать путников, предупреждать о них в Сосновой, если что.

И вот он в дозоре, пережидает ночь, чтобы утром двинуться дальше — в темноте следов не увидишь. Где-то неподалеку, ближе к границе с Мелен, живет сестра. А еще ближе — монастырь, где он оставил Нээле. Тревожно за них.

Все чаще снился дом, братья и сестры, и младшие, и старшие, которые уже завели свои семьи — будто бы все под одним кровом, как когда-то. Сны не были ни тревожными, ни особо радостными — просто жизнь, и просыпаться каждый раз было странно, словно ему добавили несколько лет или, напротив, стерли их из прошлого.

— Тут кто-то прошел… точнее, бежал.

Начали спускаться по склону.

— Посмотри-ка туда! — шепнул ему один из дозорных. В траве на склоне, почти у подножия, лежало что-то темное.

— Осмотри все наверху, а мы спустимся, — распорядился Лиани.

Находка оказалась совсем уж печальной. Мальчик лет десяти, бедно одетый; еще дышал, когда подошли дозорные, осторожно перевернули. Не жилец, голова разбита о камень.

— Он не сам упал, его скинули, — сказал следопыт, осмотрев место наверху. — Бросили с силой; если б сам потерял равновесие, куст помешал бы скатиться.

— Безнадежно, не донесем…

Лиани вспомнил, как целую вечность назад столкнул с обрыва девушку, чтобы спасти… но там было гораздо ниже, пологий склон, и густые заросли трав внизу. Тот, кто сделал такое с мальчиком, не хотел, чтобы он выжил. Не было бы этого камня, все равно легко шею сломать на склоне. Впрочем, может и наверняка убить не хотел; только нашли мальчика чудом, в одиночку и раненому — та же смерть…

Вот он пошевелился.

…Не сразу понял, что за темные пятна над ним нависли, но не испугался. Страх, спутник в дороге, от удара выскочил, рассеялся пылью. Перед глазами прояснилось немного, и ночь была яркой — Муха различил головные повязки, знаки на них. Свои. Еще ему что-то говорили, но слов он не разбирал.

В рот тоже набилась словно бы пакля, и не очень уверен, что именно говорит он сам, но надеялся, что поймут.

— Они обходят Сосновую с запада, — это сказать получилось лучше всего.

Встали перед внутренним взором страшные черные глаза без белков. Не хотел бы я еще раз такое увидеть, подумал Муха, и это была его последняя мысль.

Глава 27

На заставу они возвращались, словно по болоту — любой миг может стать последним. На всякий случай сошли с тропы; следопыты знали округу, как свои пять пальцев. Сова в отдалении ухала, протяжно и глухо; не охотилась, тосковала о чем-то. В траве по-прежнему потрескивали сверчки, шмыгали мыши — все, как и час назад, словно и не появилось в горах свежей могилы, словно не таился где-то рядом чужой отряд.

Не говорили, обменивались знаками — широкими, мелкие в темноте не увидишь даже под яркими звездами, а уж когда под сень деревьев вошли, тем более.

Леса тут были непростые, куда суровей, чем на холмах. И там-то Лиани разъезжал больше по дорогам, а тут поди еще разыщи хотя бы тропу, если сбился. Когда была зима, казалось светлее, просторнее; а теперь зазеленели орешник, ольха и клены, меж большими стволами вставал молодой подлесок: в нем за три шага мог спрятаться кто угодно.

Но, пока не начали приходить тревожные вести, любил этот лес, сейчас же всякое дерево таило угрозу.

— Надо увести людей с заставы, — сказал Лиани почти беззвучно.

— Приказа нет, — ответил другой следопыт.

— Я отдам как помощник Амая, мне отвечать.

— И мост, — так же почти одними губами добавил еще один спутник, — Разобрать надо. Если переправятся, плохо придется.

На рухэй наткнулись неожиданно. К счастью, и для них тоже; а вторым везением было встретить не весь отряд, а такую же группу разведчиков.

Если бы не слова мальчика, тут же следопыты Сосновой и остались бы, а так шли настороже, ловили малейший шорох. Как и те, другие. Столкнулись в ельнике, его было не обойти — слева обрыв, справа нагромождение валунов, и днем-то шею свернешь. Чужакам повезло меньше; они оказались ближе к валунам, там под ногами валялось камней в изобилии.

Но, верно, и вправду в предках у рухэй были рыси и росомахи, быстрые, хищные; одному из следопытов Сосновой лезвие тесака разрубило плечо, а другому едва не снесло полчерепа. Солдат, полуослепший от крови, сражаться больше не мог.

Чужой разведчик был высоким и гибким, он пригнулся, пытаясь обойти Лиани, прижать к каменной гряде его самого; клинок в руках был прямым, немного короче и шире — скорее тесак, а не сабля. Короче — это хорошо, но управлялся с ним сын росомахи лучше недавнего земельного стражника. Привык убивать.

Сперва Лиани только уклонялся, почти вслепую отбивая удары; железо лишь чуть поблескивало в темноте. Звенело. Под ногами трещали ветки, со всех сторон хвоя сыпалась. Кто-то сбоку вскрикнул — ранен или убит.

Удар, и еще, и еще. Колючая ветка хлестнула по щеке, ладно не по глазам.

Выбрались из ельника, стало светлее, немного свободнее.

Да, чужак был высоким, почти на голову выше Лиани — но он поскользнулся на камне, и их лица оказались рядом. Белки глаз блеснули, остального не успел разобрать — сабля Лиани прошла сверху вниз наискось, по шее. Чужак взмахнул руками, падая, и юноша тоже потерял равновесие, поскользнувшись на влажном мху, покрывающем камень.

Лиани не сразу понял, что своего противника он убил; чуть отдышавшись, поднялся, оглянулся.

Еще один разведчик рухэй получил по ноге саблей и свалился куда-то в щель между глыбами, в темноте не увидеть толком.

Двое против двоих.

Оставив раненого, чужаки растворились в ельнике; за это никто бы их не упрекнул. За помощью кинулись; некогда было ждать, пока подоспеет еще человек пятьдесят. Так что Лиани с товарищем подхватили своих раненых и поспешили к заставе.

Если мальчик не напутал со страху, врагов идет столько, что все равно не удержишь, крепость куда важнее и люди нужны там.

Сабля была в ножнах, но не привешена к поясу, на коленях лежала. Лиани смотрел на молочно-белый рассвет: снова поднялся туман. Тусклое все, в дымке, сумерки не хотят уходить; но все же туман помог. Чужие солдаты спешить не отважились.

Какой-никакой власти помощника офицера Амая хватило, чтобы увести людей — меньше десятка — с заставы. И на то, чтобы помогли перерезать веревки, связывавшие бревна моста.

Тут, в Сосновой, действия его одобрили. Выслали людей окончательно уничтожить мост.