Война
Шрифт:
А один из раненых умер еще на заставе…
Своего-то раненого рухэй забрали из ельника, или как? Забрали, наверное, им каждый человек важен. Как и в Сосновой. Не стоит обольщаться, что один к одному. Следопыты были опытными, а Лиани просто повезло, хотя и он лучше новобранцев держит саблю.
Теперь командиры собрались, решали, что делать, ворота закрыты, солдаты на стенах — ждут. Хотя прямо сейчас чужаки не появятся, им еще долго обходить ущелье. Разве что летать умеют, или вроде тумана, подниматься в воздух и плыть седыми клочьями.
Все готово на всякий случай, Лиани
Подошел десятник, немолодой уже, успевший побывать в схватках в крепости Ожерелья. Он всегда обращался к юноше покровительственно — и без разницы, что того поставили выше на статусной лестнице.
— Слыхал, ты раньше служил в земельных?
— Было, — коротко ответил Лиани.
— Это ведь ты укокошил ихнего разведчика?
— Я.
— Не приходилось тебе еще убивать? — спросил десятник с некоторым сочувствием.
— Нет.
— Привыкнешь.
— Придется…
Не доводилось, хотя были стычки с бандитами. Но мало кто из них сопротивлялся всерьез, быстро сдавались — кроме того, темного, с носом как клюв. Его потом долго «вороном» промеж себя называли, когда вспоминали. Этот разбойник дрался как бешеный, сперва ножом, потом выхватил у одного из земельных саблю. А потом, в сарай загнанный — вилами. Его тоже не убили, ранили только — но не довезли живым. Рана оказалась серьезной. Но ее нанес другой, не Лиани.
А десятник неправильно понял.
Об убитом он подумать и не успел — торопились к заставе, потом разбирались с мостом. Раньше бы, наверное, места себе не находил…
А теперь все словно в туман кануло.
Другое на ум приходит; смотрит на запад, туда, где в молоке невидимое солнце, но думает о севере.
Монастырь… Чужаки уже миновали его. Но не было беженцев, которым разумно устремиться в Сосновую, и это значит… либо святое место не тронули, либо уже некому было бежать. Может быть, если даже монастыря больше нет, Нээле жива… спряталась где-нибудь, или ранена. Или как тот мальчик…
И ей можно помочь, но некому.
Пальцы так сжались на рукояти, что казалось странным, как та еще цела. Ворота рядом, бери коня и скачи, может, еще успеешь. Никто не остановит.
Никто, кроме… долга.
Даже если это лишь первый отряд, и монастырь пока цел, и к нему идет еще одна банда рухэй… у Лиани больше нет права срываться с места и решать свои собственные дела.
…И сестра где-то недалеко, и кто знает, сколько еще таких отрядов отправлено в Юсен.
Нет, им нужна Сосновая. Сестра в безопасности, а вот монастырь…
Дождаться бы наконец атаки или вылазки за стены, чтобы не сдохнуть прямо тут, во дворе.
**
Задевая юбкой и рукавами стулья, напольную вазу, Сайэнн ворвалась в покои командира Таниеры. По дороге сюда, на второй этаж, перепрыгивала через ступеньки, чуть не падая, чуть не отрывая себе подол; никогда не ходила так.
— Что случилось?! — почти прокричала с порога.
Глаза Таниеры провалились в глубокие тени, а белки почти скрыла багровая сеточка. Сам он за ночь постарел лет на
десять. Но кивнул он приветливо; сказал собравшимся возле стола офицерам, что отлучится ненадолго, и, подхватив Сайэнн под локоть, увел в соседнюю комнату.— Дорогая, это военный совет… отправляйся пока к себе.
— Я слышала, что войско рухэй возле крепости!
— Всего лишь один отряд, — он поглядывал на дверь и ушел бы, если б Сайэнн не вцепилась в его рукав.
— Отвечайте! — потребовала, — Вы говорили мне сами, что у нас мало людей!
— Не сейчас, — разжал ее пальцы, кивнул подоспевшей Минору — мол, не дай ей снова ворваться, куда не звали.
И скрылся за дверью, плотнее задвинул за собой створку. Может еще и закрепил ручку чем-нибудь для надежности.
— Что ж вы творите, барышня! — выговаривала Минору, бродя за Сайэнн, которая сама ходила кругами по комнате.
— Последний солдат… последний уборщик уже все знает! И я… я должна!
— И узнаете, вот как господин покончит с делами…
— Что мне до его дел?!
— Да вам-то, барышня, как раз и…
— Молчи!
Только на один вопрос хотелось ей знать ответ — кто на самом деле подходит к Сосновой? Север далеко, случайные дезертиры или отколовшиеся от войска бандиты не пройдут так далеко… и так тихо. Разве что захотели мирной жизни в новой стране, но тогда им проще затеряться в одном из северных городков или осесть в деревне.
…А в Сосновой — почти одни новобранцы… обученных уже отослали к Трем Дочерям, и об этом-то в войске рухэй знать могли, шпионов довольно. Сейчас крепость обороняют слегка натасканные земледельцы, половина уже дрожит — неужто перепугались совсем малой горстки? И оружия хорошего пока нет, с ним ушли на войну, а тренируются пока с чем попало, в реальном сражении от него мало толку.
А крепость, хоть и содержится хорошо, старая, стены разрушены кое-где, не так уж и сложно преодолеть…
Все это глупой девице знать не положено, да. А она знает вот. Потому что именно этого от нее и хотели… и еще много чего. Про караулы, заставы, про мост…
С яростным шипением сбросила со стола тушечницу, за ней полетела дощечка для разглаживания бумаги.
— Госпожа?! — перепугалась Минору.
— Клянусь Нижним Домом… если он продолжит говорить со мной так, я… я не знаю, что сделаю!
Она продолжала бушевать, и в соседней комнате грохот явно услышали, хоть и прочные, толстые тут были стены и двери. Вскоре отодвинулась створка, Таниера шагнул к Сайэнн, темный и озадаченный. Она вытянула вперед руки, расставив полусогнутые пальцы на манер когтей.
— Закончен совет? Никого уже нет, я вижу? Так говорите! И попробуйте только… Все плохо?
Какие бы вести ни принесли ему ночью, поведение Сайэнн стало задачей не менее легкой.
— Дорогая, это не женское дело, и я тебя уверяю… — начал он неловко — всегда был неловким, когда пытался говорить ей что-нибудь ласковое.
— Или вы говорите правду, или я… спрыгну со стены! — выпалила она первое пришедшее в голову.
— Скажите уж все, как есть, — вздохнула Минору, обычно молчавшая при командире. — Вон как она беспокоится, а все равно ведь узнает, что будет.