Воздушные

Черные волосы крупными волнами обрамляли мужское лицо. Оно не было канонически правильным, но, безусловно, привлекало к себе внимание, вот только привлекать внимание его обладателя, было опасно, иногда смертельно. Гибкое мускулистое тело привыкло балансировать на лезвии жизни и смерти, каждый миг рискуя повстречаться с белой девой, отнимающей бесценный дар. Пока ему удавалось избегать визита в ее чертоги. Рэсидор давно стал легендой среди агентов Свободных. И сейчас он разыгрывал свою лучшую партию.

— А если я откажусь, — сглотнув, прошептала Ксения.

— Я сегодня очень добрый, — загадочно улыбнулся Рэсидор, — у тебя будет время обдумать свое решение или выбрать способ, которым я тебя убью. Завтра мы присоединимся к каравану грейфов, и через пару дней окажемся дома. Пока, ты будешь отдыхать, моя отважная добыча.

Он наклонился, и едва коснулся губами лба девушки. Ксения изумленно моргнула. Целомудренный поцелуй?! Хм. Эту игру она знает. Попробуем подыграть. Она усиленно захлопала ресницами, и чуть прикрыла глаза, сложив губы в мечтательную улыбку.

Ресидор, вставая с места, замер в немом удивлении. Но уже через мгновенье он усмехнулся, оценив по достоинству игру девушки, затем легко дотронулся пальцем до ее лба: «Спи уже, моя предприимчивая Леди».

— Он назвал меня, Леди, в первый раз, — уже засыпая, подумала Ксения, и почему то, ей показалось это важным.

Глава 22

Ксения очнулась от того, что одна половина тела у нее заледенела, а вторая была крепко прижата к чему-то теплому. Мерное покачивание усыпляло, и сон никак не хотел отпускать девушку из своих мягких объятий. Ксения попыталась повернуться и устроиться по удобнее, чтобы отогреть замершую часть тела, но неожиданно начала проваливаться в пустоту.

— Тссс, соня, не вертись, — прошипели ей над ухом, — иначе свалишься с галлара.

Сильная рука подхватила девушку и вернула на прежнее место. Сон тут же обратился в паническое бегство. Ксения открыла глаза и выпрямилась, отстранившись от соседа.

Она восседала, покачиваясь в седле, на широкой спине огромного мохнатого зверя. Его плоская голова мерно опускалась и поднималась в такт медленным шагам, а облачко пара вырывалось вверх от горячего дыхания. Было пронзительно холодно, как бывает только ранним утром, когда тело жадно требует недополученную часть сна, а мозг уже осознает неизбежность ранней побудки.

Девушка зябко поежилась. Ее похититель тщательно укутал свою добычу в теплый плащ, подбитый мехом. «Какие нынче убийцы заботливые пошли», — ворчала про себя Ксения, которой раннее пробуждение высоко в горах, где повсюду уже царила зима, не добавляло радостного настроения. Сидеть с гордо выпрямленной спиной было тяжело, неудобно и, к тому же, холодно. Ксения, наплевав на принципы, снова оперлась о грудь Рэсидора, позволяя себе расслабиться в его сильных объятиях.

Мозг, еще замороженный после ночевки в горах, никак не хотел начинать работать. А обдумать следовало многое. Хотелось бы найти выход из этой патовой ситуации, разобраться с женихами, троном и кровожадным советом пяти кланов. И остаться в живых.

Хорошо хоть, что браслет блокирует ее магию. Если этот, пока еще сомневающийся в необходимости ее смерти, душегубец узнает о магической энергии чужого мира, хранящейся в ее резерве, то навряд ли станет мучиться сомнениями в отношении дальнейшей судьбы своей пленницы. Либо он сам выкачает весь ее энергетический запас, либо положит на стол совета пяти, еще и бантиком перевяжет. Нате, мол, подарочек. Кто тут хочет стать самым сильным магом? Налетай.

Нет, все-таки, лучше было попасть к вампирам. Те умеют убивать быстро и безболезненно. И не претендуют при этом на твое тело или душу. Вряд ли они предложили бы ей выбор между чьей-то постелью и собственной смертью.

Под эти невеселые мысли Ксения снова задремала и проснулась, когда солнце стояло уже высоко, рассыпая бриллиантовые блики по склонам гор, одетых в снежные шубы. Они поднимались по узкой тропе, вдоль отвесной скалы. Внизу, под их ногами, растилась белым покрывалом долина, обрамленная невысокими горными грядами. С каждым шагом вверх она удалялась от них, уступая первенство небу в окружающем их просторе. Впереди уходили в небеса горы, нет, даже не так, Горы. Они стояли вечные в своем великолепии, безразличные к мелким букашкам, дерзающим иногда штурмовать их вершины.

— Проснулась? Скоро будет привал, — Рэсидор был сама вежливость, — ты, наверное, уже проголодалась?

Ксения не столько хотела есть, сколько избавиться от наручников. Это было не просто таскать пару килограммов камня на запястьях.

— Ты долго будешь держать меня в наручниках? — поинтересовалась она.

— А мне нравится, когда ты так беспомощна, — он отпустил поводья и провел рукой по ее щеке. Срочно следовало отвлечь его от неправильных мыслей, так как рука не думала останавливаться и поползла дальше.

— У меня запястья болят, — как можно жалобнее произнесла Ксения и облегченно вздохнула, когда чужая рука замерла, прекратив свое путешествие. Рэсидор нахмурился: «Почему раньше не сказала? Дай посмотрю». Он распутал закутанные в плащ руки девушки и тщательно осмотрел ее израненные запястья. При свете дня они выглядели ужасно. Ссадины уже затянулись, но кожа вокруг них распухла и покраснела.

На привале Рэсидор смазал запястья Ксении какой-то мазью и обмотал их мягкой тряпкой, чтобы наручники не натирали больше поврежденную кожу. Быстро перекусив холодными закусками, они отправились дальше. Ночь в горах наступает быстро, а путешественникам еще нужно было добраться до более приспособленной к ночевке пещеры, где хранился запас дров.

Костер весело плясал в маленькой пещерке, согревая ее своим теплом, и девушка с облегчением сняла капюшон и расстегнула плащ. Ночь, распахнув чернильные крылья, вступала в свои права. Ксении предстоит провести ее здесь. И это будет уже вторая ночь без Элисдэйра. Без привычных прогулок по спящим городам, долгих разговоров и нежных взглядов.

— Скучаешь по своему принцу, — нарушил повисшее над костром молчание Рэсидор.

— С чего ты взял? — огрызнулась Ксения, неприятно пораженная его проницательностью, а может?

— Нет, мысли я не читаю, — усмехнулся воздушный, легко прочитав невысказанный вслух вопрос по глазам девушки, — у тебя же все на лице написано.

Он встал, шутливо поклонился и продекламировал:

— Любовь моя подобна листве,

Шелестящей в лесу весной.

Она подобна росе,

Сверкнувшей в капле звездой.

Цветы — ее красота,

Деревья — ее высота,

Вода — ее чистота,

Да продлится она всегда.

В ответ на ошарашенный взгляд Ксении, Рэсидор пожал плечами: «Согласен. Звучит не очень. Но лесной народ и в любви признается сначала кустику, а потом уже любимой девушке».