Возвращение
Шрифт:
— Ты и есть Ятагарасу, — тихо произнёс я.
«Именно так, — кивнул ворон и чуть сдвинулся на ветке, благодаря чему я заметил третью лапу. — Зачем ты искал меня?»
— Мне необходима твоя помощь, — не знаю, правильно ли, что я обращаюсь к посланнику богов вот так вот по-свойски?
«Она необходима всем ванам, — спокойно произнёс тот. — Расскажи мне правду. Что тебя волнует?»
При этих словах он пристально посмотрел мне в глаза. И я уже не мог отвести от него взора, будто он приковал меня к месту. А слова складывались сами собой, вне зависимости от моей воли.
— Из-за несчастного случая я
Всё это я выпалил на одном дыхание. И когда ворон отвёл взгляд, я склонился, упёршись о колени и сделал глубокий вдох.
«А ты уверен, что ваш план сработает?»
— Нет, — честно ответил я и покачал головой. — Но иного выбора нет.
«Даже если Изао признается, что творил то, о чём ты говоришь, что ему мешает оставаться главой клана и дальше? Ведь только он принимает подобные решения. Кто будет против? Остальные его боятся, и ты это знаешь. Никто не рискнёт идти против Ватанабэ в открытую».
— Может и так, — согласился я. — Но как только он признается, я смогу бросить вызов на Поединок Чести. Лишённый магии, он потеряет преимущество.
«И если ты его одолеешь, то в твоё подчинение перейдут все их земли? — ворон пренебрежительно усмехнулся. — Ваны, вы всё такие же жадные и глупые».
— Мне не нужны его земли, — я выпрямился и гордо посмотрел на птицу. — Достаточно того, чтобы вернули мой дом. О другом и не прошу.
«Интересно. А ты не думал, что не справишься с ним?»
— Думал. Однако же его тайны будут раскрыты, и это посеет разлад в семье Ватанабэ и в отношениях с другими кланами.
«Говоришь красиво, но сам не уверен в своих словах».
— Всё слишком сложно. Но пока что именно я считаюсь убийцей и преступником. Никто не поверит, что Дэйсьюк погиб по неосторожности. Но если Ватанабэ признается, то всё кардинально изменится.
«Допустим, — ворон слегка кивнул, а потом вновь принялся изучать меня своим жутковатым взглядом. — Хорошо, Ито Тсукико, я помогу тебе. Но попрошу взамен об одолжении. Поклянись, что выполнишь его».
— Всё что угодно, если это не навредит моей семье или другим ванам.
«Поклянись».
Сложно дать обещание о том, о чём не имеешь даже малейшего представления. Остаётся надеяться лишь на честность и доброту ворона. Всё же он посланник богов, который не должен быть злобным. Впрочем… кто его знает. И всё же, разве у меня есть выбор?
— Клянусь, — я сложил ладони вместе, и от них моментально отделились голубы нити, улетевшие к сияющему дереву, где слились с ним. — Я сделаю то, на что буду способен.
Этого ворону оказалось достаточно.
«Тогда идём, Ито Тсукико, иначе опоздаем на казнь».
За спиной вновь послышался шум. Я обернулся и увидел, как из воды вынырнули грязные корни. Они тянулись всё выше и выше. А когда выросли примерно с человеческий рост, потянулись друг к другу. Через несколько секунд перед нами образовалась арка. В центре полыхнули голубые искорки, и через мгновение меж корнями появился блистающий проход.
— Что за казнь? — обернулся к ворону.
Но
тот ничего не ответил. Вместо этого, вспорхнул с ветки и устремился к арке. Мне ничего другого не оставалось, как поспешить за ним.Глава 39
Я шагнул в яркий портал и на пару секунд ослеп. Готовился, что сейчас невидимая сила взметнёт меня вверх или, наоборот, рухну в бездонную яму, ведь путешествовать между мирами мне толком не приходилось. Лишь к Канон, но там совершенно иная магия. Способности Ятагарасу больше напоминали мои собственные. По цвету, запаху, даже сладковатому привкусу. Невольно возникла мысль, смогу ли я в будущем создавать нечто подобное?
Однако, сделав шаг, почувствовал под ногой твёрдую почву. А через мгновение ко мне вернулось зрение. Но вместе с этим послышался крик, наполненный ненавистью:
— Ито! Взять его!
Хватило лишь мгновения, чтобы оценить обстановку. Ятагарасу привёл нас в широкий зал, где напротив сидела семейка Ватанабэ. На высоких тронах: в центре Изао, с перекошенным от гнева лицом; справа жена с пронзительным и холодным взглядом, который походил на ледышки, что способны прошить тебя насквозь; слева старший сын, которого я и не помнил. Кажется, Сэнго, очень похожий на мать, высокий, худощавый, и с жуткими глазами.
По обеим сторонам у стен сидели ещё ваны, но их рассмотреть не успел. На меня набросилось сразу четверо охранников, двое из-за спины, двое впереди. Я отступил как раз в тот момент, когда приблизился один из них, и наклонился. Над головой просвистела мощная рука воина. Резко выпрямился, ударил по обратной стороне колена, ван вскрикнул от боли и опустился на одну ногу. Этого хватило, чтобы прыгнуть через него и ударить в грудь второго воина. Тот отлетел в сторону и врезался в стену. Церемониться с ними не собирался, поэтому не удивлюсь, если он сломал себе несколько костей.
Позади послышался злобный рык. Время замедлилось. Я обернулся в то мгновение, когда лезвие меча оказалось в опасной близости от моего лица. Уклонился, поднырнул под руку третьего воина, а, оказавшись за его спиной, схватил за одежду и с силой бросил на того, что только поднялся на больной ноге. Парочка стражей покатилась по полу, выронив оружие.
Оставался последний солдат, который уже был совсем рядом. Замахнувшись мечом, ван ударил столь стремительно, что даже при моих способностях, клинок опустился буквально за секунды. Видимо, личная стража Ватанабэ тоже обладает немалой силой, а может и магией. Но всё же для меня это не стало помехой. Ладонь покрылась голубыми нитями, и я просто поймал лезвие голой рукой.
В ту же секунду время пришло в норму. По сторонам послышались стоны раненных, а на лице противника я увидел удивление и страх. Но они моментально исчезли, уступив место решительности. Воин отскочил назад и выхватил кинжал. По его виду было понятно, что он жизнь положит, но не даст мне пробраться к господину.
— Хватит! — громкий голос главы клана заставил всех присутствующих вздрогнуть. — Довольно игр!
Изао встал с трона и двинулся ко мне. Воин с кинжалом рухнул на колени и склонил голову. Наверное, считал, что недостоин жизни, из-за того, что не смог меня остановить. Однако его господин прошёл мимо, даже не покосившись на подчинённого.