Возвращённый

— Я знаю, что сделал, — прохрипел Мерунес, обращаясь к невидимым стенам. Его голос был слабым, но в нём звучало упрямство. — Я заплатил за это смертью. И вернулся не для того, чтобы каяться.

Именно в этот момент, когда его воля была напряжена до предела борьбой с холодом и призраками прошлого, Скверна нанесла удар.

Она ждала. Она копила силы, пока он был отвлечён. Теперь она хлынула изнутри, заполняя его сознание не холодом, а обжигающим, хаотичным жаром.

«Глупец! Этот Лёд пытается сломить тебя! Подавить! Заморозить! А я — твоя истинная сила! Я — жизнь! Я — огонь, что растопит эту тюрьму! Отдайся мне, Каэрон! Позволь мне вести! Вместе мы поглотим силу Сердца! Мы станем богами! Не сопротивляйся! Просто… отпусти…»

Шёпот был оглушительным, он звучал не снаружи, а изнутри его черепа. Тело перестало слушаться. Руки сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Тёмные вены на коже вздулись, запульсировали почти чёрным светом. Его зрение затуманилось, реальность поплыла. Он чувствовал, как его сознание оттесняют, как чужая, древняя, голодная воля пытается захватить контроль.

Он закричал — или это Скверна закричала его голосом? — и из его рук вырвались неконтролируемые потоки тёмной энергии. Они ударили в ледяные стены, оставляя на них дымящиеся, оплавленные следы. Чёрный лёд трещал и стонал под натиском этой первобытной ярости, но не поддавался.

Мерунес упал на колени. Он задыхался. Одна половина его существа замерзала под натиском Льда, другая — сгорала в огне Скверны. Он был на грани. Ещё мгновение — и что-то сломается. Либо холод возьмёт своё, превратив его в безвольную статую, либо Скверна поглотит его разум, оставив лишь оболочку, одержимую чистым голодом.

«Нет… ни то… ни другое…»

Мысль пришла из самой глубины, из того ядра личности, которое пережило смерть и возрождение. Это была не мысль Каэрона-завоевателя или Мерунеса-стратега. Это была простая воля к бытию.

Он вспомнил не триумф или вину, а момент перед падением. Цель. Не просто власть. Нечто большее. Порядок. Контроль над хаосом. Он хотел обуздать силу, а не стать её рабом. И не важно, была ли это сила Льда или сила Скверны.

«Они — инструменты», — пронеслось в его голове. «А я — мастер».

Он перестал бороться одновременно в обе стороны. Вместо этого он сделал нечто немыслимое. Он потянулся к холоду Льда — не чтобы поддаться ему, а чтобы взять его. Его дисциплину, его структуру, его несгибаемую волю к сохранению. И эту ледяную волю он направил внутрь себя — против бушующего пламени Скверны.

А затем он обратился к Скверне. Не чтобы подавить её, а чтобы принять её неукротимую жизненную силу, её способность к изменению, её неутолимую энергию. И эту кипящую энергию он направил вовне — против мертвящего холода Льда.

Он стал точкой опоры между двумя противоборствующими вечностями. Огонь и Лёд. Хаос и Порядок. Тьма и… иная Тьма. Он не гасил их — он удерживал их в равновесии внутри себя.

Это было невыносимо больно. Казалось, его разрывает на части. Но он держался. Он чувствовал, как ледяная хватка снаружи ослабевает, отступая перед жаром Скверны, направляемым его волей. И он чувствовал, как внутренний огонь Скверны перестаёт сжигать его разум, охлаждаемый ледяной дисциплиной, которую он черпал извне.

Равновесие было шатким, как лезвие клинка. Малейшая ошибка — и всё рухнет. Но он держался.

Медленно, с огромным усилием, он поднялся на ноги. Потоки неконтролируемой энергии иссякли. Пульсация тёмных вен на коже стала ровнее. Дыхание выровнялось, хотя каждый вдох обжигал холодом, а каждый выдох — внутренним жаром.

Гул в башне изменился. Он стал ниже, спокойнее. Лёд перед ним перестал быть зеркалом прошлого. Он стал прозрачнее, и сквозь него Мерунес увидел проход — арку, ведущую дальше, в сердце башни.

Испытание не закончилось. Он чувствовал это. Но первый этап был пройден. Он выстоял. И Лёд, и Скверна всё ещё были с ним, внутри него, но он снова был хозяином. Хотя и осознавал теперь яснее, чем когда-либо, насколько тонка эта грань.

Он шагнул к арке, чувствуя себя опустошённым, но с новой, холодной решимостью в сердце. Сердце Зимы ждало. И он шёл к нему.

Глава 16 - Сердце Льда и Шёпот Истока

Арка из чёрного льда вела в тишину. Мерунес шагнул сквозь неё, и ощущение изменилось. Холод не исчез, но он перестал быть агрессивным, враждебным. Теперь он был похож на глубокую, неподвижную воду древнего озера — холодный, но полный скрытой силы и памяти. Он оказался в огромном, почти идеально круглом зале. Потолок терялся во мраке так высоко, что казался ночным небом без звёзд. Стены были гладкими, отполированными до зеркального блеска, и в них отражалось то, что находилось в центре.

Сердце Зимы.

Это был не кристалл, каким он его помнил из обрывков видений. Не осколки. Это была… пустота. Идеальная сфера чистейшего, невыносимо яркого холода, висевшая в воздухе без всякой опоры. Она не излучала свет, но само пространство вокруг неё казалось светлее, словно она поглощала тьму. Она не пульсировала энергией, но Мерунес чувствовал её — колоссальную, дремлющую мощь, основу той ледяной магии, что использовали Стражи. И в то же время, он видел в её глубине тончайшие, почти невидимые тёмные прожилки — шрамы. Шрамы, оставленные им, Каэроном, много веков назад. Шрамы, из которых сочилась едва заметная эманация… Скверны.

Он медленно подошёл ближе. Баланс, который он с таким трудом обрёл в предыдущем зале, всё ещё держался, но это было похоже на ходьбу по канату над пропастью. Лёд внутри него резонировал с силой Сердца, стремясь к слиянию, к покою. Скверна же шипела, как змея, почуявшая и угрозу, и источник своей собственной искажённой силы.

Когда он остановился в нескольких шагах от сферы, она отреагировала. Холодный свет внутри неё сгустился, и прямо в его сознание ударил поток информации — не слова, не образы, а чистое знание, холодное и беспристрастное, как сам лёд.

«Сущность, что ты зовёшь Скверной…» — прозвучал безличный ментальный голос Сердца, или, скорее, его эхо. «…не была создана. Она была… высвобождена. Извращена. Она — часть Изначального Хаоса, той первородной силы, что существовала до Порядка, до богов, до самой магии. Она — потенциал без формы, жизнь без структуры. Вечный голод к изменению, к поглощению».

Мерунес слушал, стараясь удержать равновесие. Знание было опасным. Оно могло склонить чашу весов.

«Ты, Каэрон… ты искал ключ к силе творения. Ты думал, что в Сердце Зимы, в этом средоточии Порядка и Стазиса, ты найдёшь способ управлять самой реальностью. Ты взломал печать. Но ты не нашёл ключ к творению. Ты лишь приоткрыл дверь в темницу, где дремал Хаос. Твоя воля, твои амбиции, твоё желание перестроить мир — они стали формой, которую принял этот Хаос. Они стали первой искрой сознания Скверны».

Значит, он не просто выпустил её. Он, в каком-то смысле, дал ей имя и цель. Его собственные амбиции стали её первым вектором. Неудивительно, что она так цепляется за него, что она шепчет ему о власти и завоеваниях.

«Она — не зло в том смысле, как понимаете его вы, смертные», — продолжало бесстрастное знание. «Она — это изменение без цели. Рост без предела. Жизнь, пожирающая саму себя. Она — зеркало амбиций тех, кто пытается её использовать. Она становится тем, чего они желают, но всегда — в извращённой, неуправляемой форме. Она — рак на теле реальности, рождённый высокомерием смертного, посмевшего коснуться основ».