Вперёд к обезьяне !
Шрифт:
– Да.
Толстяк сожалеюще вздохнул. Его круглая физиономия с оттопыренным носиком, с трудом вздымавшимся над пухлыми щеками, вдруг искренне опечалилась. Уголки рта уныло съехали вниз, а маленькие голубые глазки, только что возбужденно и весело сверкавшие, потухли.
– Старина, - смотря куда-то мимо приятеля, тихо проговорил Додд, - тебе это дельце может стоить кресла...
– Как бы не так!
– раздраженно ответил старик и даже пристукнул тростью об пол.
– Прежде всего надо взять в компанию Ургера!
– Обязательно!
– не раздумывая, поддержал Додд и, пыхтя,
– Парень имеет влияние на Первого, умеет ловко трепаться, он нам здорово пригодится...
Через час три господина, пекущихся о судьбах страны, встретились в пыльном городском парке. Охрана отстала - таков был приказ сенатора.
Заметив прятавшиеся в траве полуразвалившиеся ступени каменной лестницы, уходившей к вершине холма, профессор Ургер предложил:
– Здесь можно присесть.
Первым тяжело опустился на камень Додд. На ступень выше его устроился сенатор.
– А ведь когда-то в парках стояли скамейки, - сказал он.
– И можно было сидеть, не пачкая собственного зада...
– Зачем здесь скамейки?
– ответил Ургер.
– Еще три дня назад ни один смельчак не рискнул бы среди бела дня шататься по парку. Сенатор, вы назвали меня сумасшедшим, когда я предложил приехать сюда. А теперь сами смотрите. Смотрите внимательней, друзья...
В самом деле, в запущенном заросшем парке было на что посмотреть. На поляне, шагах в двухстах, играли мальчишки. Правда, на всякий случай они выставили "часового" - он забрался на дерево, присматривая за подступами к лужайке.
Вдалеке показалась женщина, катившая допотопную детскую коляску. К коляске была привязана сумка с молочными пакетами и карабин. Завидев сидевших мужчин, отважная мать на всякий случай свернула в сторону и скрылась за кустами...
– Ну как?
– удовлетворенно поинтересовался советник.
– Я не случайно просил вас приехать именно сюда. Вы видите своими глазами - традиция трещит по .швам. Из щелей вылезают людишки...
Сенатор и Додд переглянулись. Остроглазый профессор успел перехватить этот немой разговор.
– Я вижу, дорогой Дан, ваши данные совпадают с моими выводами?
– Вся шутка в том, что традиция уже рухнула!
– Своей тростью сенатор начал выводить на траве большую восьмерку.
– Восемьдесят пять процентов граждан устраивает новое положение...
– И это за три дня вместо трех месяцев!
– скорбно улыбнулся Ургер.
– Но сразу скажу: лучшего председателя комитета, чем вы, я не знаю.
– Так-то лучше!
– облегченно пропыхтел Додд. Он вытащил из кармана свернутую в трубку газету, выдрал из нее несколько страниц и начал мастерить шляпу.
Охранники, воспользовавшись возможностью поваляться на траве, лениво посматривали по сторонам.
– Хорошо бы эти бездельники поболтали еще с часок, - мечтательно заметил один из парней...
Но участники совещания, обсуждавшие судьбы нации, спешили. Им было ясно, что информация, поступавшая в Центр гражданской войны, сведения Бюро расследования, сообщения губернаторов и прочие источники вот-вот вынесут Великой национальной традиции окончательный приговор.
– Дан, это наша общая ошибка, - убеждающе говорил профессор в мундире. Мы все перегнули палку. Стопроцентный
гражданин подчинялся, потел от страха, а в душе мечтал. И синдикат правильно нащупал нашу ахиллесову пяту. Синдикат построил свои расчеты на чувствах.– На чувствах?
– Додд забыл о своей бумажной шляпе и изумленно уставился на знатока национальных вопросов.
– А что удивительного? Чувствует, ощущает все живое. В том числе и нормальный гражданин, если, разумеется, он еще жив. Вы обратили внимание на стереовидение?
– У меня нет времени смотреть этот бред, - откликнулся Додд.
– И напрасно! Национальный синдикат знает, за что платит деньги. Со вчерашнего дня по всем программам идут видовые фильмы, раздаются призывы ездить, путешествовать. Даже этот клоун Блим-Блям и тот объявил, что следующий Друг президента встретится с ним на лоне природы...
– Они разгоняют страх по углам, - подытожил сенатор.
– Я думаю, есть одна-единственная возможность спасти традицию.
– Какая?
– Самим поджигать дрова...
Сенатор не успел договорить. В нескольких шагах вдруг шевельнулся куст. Чуткий Додд необъяснимо быстро при его полноте повернулся и сунул руку в карман.
– Не стреляйте!
– раздался детский голос.
– Чего тебе?
– крикнул толстяк.
– А вы стрелять не будете?
– Не будем, - пообещал сенатор. В листве показалась рыжая голова. Из веснушек выглядывали озорные синие глаза.
– Я хотел спросить, который час. Мама мне оборвет уши, если я не вернусь к двенадцати.
– Тогда беги домой, - посоветовал Додд.
– А то останешься без ушей. Без трех двенадцать...
Сенатор, отвечая мальчишке, лгал. Его план как раз и сводился к стрельбе. Он предложил создать небольшие мобильные армейские отряды: они должны все время подогревать Великую национальную традицию. В наиболее миролюбивых районах можно будет усиливать нажим на граждан, в других местах, где население будет само достаточно агрессивно, ослаблять...
– Управляемая реакция?
– сразу ухватил суть советник президента. Неглупо, Дан! Очень даже неглупо! И таким образом синдикату все время будет хватать работы. В конце концов они выдохнутся и возьмутся за ум! Идеальное решение! Но, друзья, нельзя допустить, чтобы синдикат вступил с нами в прямую борьбу!
– О чем вы говорите, дорогой Ургер!
– удивленно возразил сенатор.
– При чем тут мы? Я имею в виду совершенно неофициальную деятельность. Представьте себе группы частных лиц, которые не намерены отказываться от своих привычек. Я бы даже руководство всей операцией сосредоточил в частных руках. Правительство не должно иметь никакого отношения к этим летучим отрядам.
Додд водрузил наконец на себя бумажную шляпу и лихо сдвинул ее набекрень.
– А что, господа! Идейка лучше не надо!
– сказал специалист по тайному сыску.
– В конце концов, не все ли равно гражданину, кто по нему палит гангстер, сосед или переодетый солдат? Никакой принципиальной разницы я не вижу...
Ургер бросался взглядом то к одному, то к другому собеседнику. Сенатор все-таки изловчился и успел ухватить искорку недоверия, блестевшую в быстрых профессорских глазах.